Читаем Зеленый полностью

…Произнося последние слова, Сергей Николаевич Борисенко уже осознавал, что находится в машине не один, что, помимо водителя, рядом с ним сидит его брат Григорий, человек хоть и близкий ему и понимающий, но все равно продолжающий придерживаться своих принципов.

«Мерседес» плавно двигался вдоль Садового кольца, водитель в душе молил бога о том, чтобы та пробка, которую они только что пережили, была на их пути последней.

– Сережа, я понимаю, что с тобой давно уже бесполезно разговаривать на эту тему. Больше того, что эта тема для тебя болезненная, но все равно скажу… Просто не могу сказать. Ты ведешь себя как тряпка. Твоя жена ушла от тебя к другому, понимаешь? Она тебя бросила. Оставила все, понимаешь, все, ради чего другие женщины готовы на все, – на унижения, предательство, даже на преступления…

– В том-то и дело, что она все бросила… – нервно произнес Сергей Николаевич. Русоволосый, с бледным лицом и большими карими глазами, мягкими движениями и внешне выглядевший много моложе своих лет (ему недавно исполнилось сорок), Сергей Борисенко тем не менее, руководя большим количеством людей, умел при всей своей внешней незащищенности и неуверенности быть строгим и подчас даже жестоким. Но только не по отношению к своей жене… Бывшей… Бывшей ли? Они же так и не успели развестись…

– Сережа, она все бросила ради похоти, неужели ты не понимаешь? Она словно сорвалась с цепи… Она же ушла с этим негодяем прямо с дня рождения Вити Караваева, на глазах у всех. На твоих глазах!.. Я, правда, не видел, но мне рассказывали: он увел ее прямо за руку… она была словно парализована… Она что, не понимала, что бросает тебя? Что обратного хода не будет? Что она своим уходом наплевала тебе в душу?! Ты для нее сделал все, она жила, как… как я не знаю кто… Могу представить себе, сколько ты положил на ее счет… Да она в роскоши купалась, ела, можно сказать, с золотых тарелок…

– Я справлялся, с тех пор она не взяла со своего счета ни рубля, – кротко заметил Сергей. – И это при том, что та скотина ее бросила, что Люба голодает, что она болеет… Она прихрамывает, представляешь? И вообще, эта ее подруга, с которой я сейчас говорил…

– Кассирша, что ли, с которой твоя любимая работала в супермаркете? – усмехнулся Григорий.

– Да… Аля говорит, что Люба находится в глубочайшей депрессии, что она на грани, понимаешь?!

– А ты как думал? Слишком уж разительный контраст… Сначала жить с тобой, как у Христа за пазухой, а потом упасть ниже некуда, стать нищей, снимать квартиру…

– Да вот еще и квартира… Она задолжала за три месяца… Аля говорит, что ее могут выгнать, если она не найдет денег. Но если она ей даст эти деньги, то это будет выглядеть противоестественно. Откуда у простой кассирши тысячи долларов?

– Значит, переедет в более скромную квартиру.

– Сейчас сложно найти дешевую квартиру.

– Пусть ищет коммуналку.

– Какой же ты жестокий, Гриша! – воскликнул в сердцах Сергей. – Ты же раньше любил Любу, восхищался ею, говорил, что она – сама доброта, что мне повезло с женой… Скажи, ты говорил так? Говорил?

– Не цепляйся за воспоминания. Это было давно и неправда. С тех пор прошло хоть и не так уж много времени, но многое изменилось… Твоя жена изменилась. Она предала тебя. Она изменила тебе с другим, она променяла тебя, человека порядочного, любящего, на какого-то бродягу… Я так и не понял, откуда он взялся… Не удивлюсь, если узнаю, что он положил на нее глаз еще раньше… перед днем рождения Караваева и что он подбивал к ней клинья исключительно потому, что она – твоя жена… Думаю, что он и бросил ее только потому, что она отказалась просить у тебя денег для него…

– Наконец-то ты понял это.

– Да все об этом говорят.

– Меня не интересует, кто и о чем говорит. Я хочу, чтобы она вернулась ко мне. Но ее, как говорит Аля, мучают угрызения совести, она испытывает чувство вины… А я знаю Любу – она не вернется… И пропадет…