Читаем Зеленый омут полностью

Антония перестала жаловаться, но продолжала наблюдать. Постепенно она выяснила, что сам ее супруг никогда не ходит один по запутанным темным коридорам, а в одно крыло первого этажа вообще никогда не наведывается. Однажды он накинулся на одну из служанок, которая хотела навести там порядок, и едва не побил ее. Брызгая слюной и размахивая руками, он требовал, чтобы больше «ни одна тварь» не смела приближаться к этому коридору и расположенным в нем помещениям!

Запретный коридор заканчивался дверью, которая ни разу не открывалась, по крайней мере, при Антонии.

Молодая хозяйка перестала интересоваться всеми этими странностями, но сон ее от этого только ухудшился. Она еще больше побледнела, и Луиджи серьезно опасался, чтобы она не подхватила чахотку, как Симонетта и женщины из семейства Медичи. Антония часто болела простудами, здоровье ее было хрупким, как ее тонкая прозрачная фигурка. Луиджи нравилась эта молодая женщина, с умным проницательным взглядом. Они с Манфредом подошли бы друг другу. Напыщенный старый индюк, сеньор Альбицци, не достоин такой прекрасной жены.

Маттео обрадовался приходу молодого врача. Юноша был гораздо покладистее Луиджи, он внимательно слушал разглагольствования сварливого старика, не перебивал его и не терял терпения. Бальзам, который он рекомендовал своему пациенту, оказался превосходен. Болезнь, кажется, пошла на убыль. Маттео повеселел и велел принести из кладовой бочонок кипрского вина, легкого и искристого, как глаза юной красавицы. У него появилась привычка выпивать с Манфредом вдвоем, закусывая виноградом и копченым мясом. Луиджи ни за что бы не позволил старику подобных вольностей, он требовал строгого соблюдения диеты и воздержания во всем.

Манфред давал Антонии указания, как ей лучше ухаживать за больным, всматривался в ее осунувшееся лицо, усталые глаза, в глубине которых притаился страх. Молодые люди подолгу разговаривали обо всем на свете, им не хотелось расставаться. Они все больше привязывались друг к другу. Антония не признавалась в этом даже себе, Манфред тоже тщательно скрывал свои истинные чувства.