Читаем Зеленые млыны полностью

После трехмесячных курсов в Козове, где Мальва пробыла почти всю зиму, она числилась в Вавилоне энтомологом от МТС, то есть инструктором по борьбе с вредителями, которые прошлым летом нанесли посевам столько вреда, что пришлось отказаться от свекольного бала. Вавилон остался почти без свеклы, а пшеницу выпила озимая совка. Вот Соснин и обратился к решительным мерам. Чтобы спасти всю зону от долгоносика, он посоветовал покончить с рассадником вредителя и этой весной не сажать в Вавилоне свеклу. Мальву же на этот год решено было перевести на другую зону — в Зеленые Млыны. А поскольку она член партии, то надлежало заручиться согласием райкома, согласием самого Клима Синицы. В Зеленых Млынах уже есть два коммуниста — Аристарх Липский и агроном Журба, который этой зимой читал на курсах растениеводство. Первый хотел создать в Зеленых Млынах парторганизацию, и его выбор пал почему то именно на Мальву, хотя, по правде говоря, он мог бы найти кандидатуру и в самом Глинске, а не посылать к лемкам женщину с ребенком на руках. Вероятно, здесь были какие то причины, неведомые Тимченко. «Думаю, что Клим Иванович мог бы поступить по отношению к вам великодушней», — сказал заворг.

Входя в райком, Мальва обратила внимание на гигантский фикус в коридоре — он жил там со времен Максима Тесли, но куда более значительным наследием Тесли оказалась Варя Шатрова, завоевавшая аскетическое сердце Синицы. Клим Иванович, бывая в Вавилоне, обходил двор Кожушных, и когда мать нет нет да и обронит: «Что-то давно не залетает к нам Синица…», Мальва отвечала: «А что он тут потерял? Если нет любви, не родилась она с первого взгляда, так и ждать ее нечего». Мальва ощутила это еще, когда, овдовев, впервые привязала своего жеребца у крылечка коммуны., И вот Зеленые Млыны. Там агроном Журба, неравнодушный к ней еще с козовских курсов, где преподавал растениеводство. «Рыжий гений» (так его прозвали на курсах) великолепно знал растения, знал все тайны расселения и размножения. Мальва на всю жизнь сохранит в памяти теорию двойного оплодотворения отдельных видов какого то профессора Финна, которую Журба узнал на курсах в Белой Церкви и читал здесь с особым увлечением. А вот сердца женского «Рыжий гений» не знал, боялся, полагая, верно, что оно создано совсем не для него, не для таких теоретиков, как он, а для мужей практических. Мальва же была не просто слушательницей, а еще и парторгом курсов, свободно держалась с директором Сосниным и даже с самим Климом Синицей, возлагавшим на курсы большие надежды и часто приезжавшим послушать «красных профессоров». Ну, а гении осторожны, они умеют все взвешивать на своих незримых весах. Мальве чем то нравился этот Журба, возможно, своим благоговейным отношением к растениям, к их необъятному миру. Только на выпускном вечере, приглашенная Журбой на вальс, Мальва намекнула, что неравнодушна к нему. И вот теперь она спросила Яшу Тимченко: а что же именно может там, в Зеленых Млынах, изменить всю ее жизнь на данном этапе? (Уж не Федор ли Журба?)