Читаем Зеленые яблоки полностью

Джон почувствовал удар в плечо, и по его руке потекло что-то теплое. Ему казалось, что он в состоянии продержаться еще только несколько минут. Он старался придумать что-нибудь такое, что могло бы спасти его. Случайно он натолкнулся рукой на бронзового Будду.

Схвативши эту вазу, он размахнулся и бросил ее в том направлении, где по его расчету стоял Стром. Раздался глухой удар, стон, звук падающего тела — и потом снова тишина.

С трепетом душевным Джон прислушался. Ни звука. Слуги, по-видимому, спали в отдаленной части дома и ничего не слыхали. Дом был погружен в гробовую тишину.

Не считаясь с опасностью промедления, Джон нагнулся над лежащим на полу телом. Ни движения… ни звука. Сердце не билось, Стром был мертв.

Схватив бездыханное тело Строма, он потащил его по ковру.

Очутившись против окна, Джон замер.

Из-за портьеры выскочила черная тень. Напряжение нервов Джона достигло крайних пределов, ему хотелось громко крикнуть, но в горле у него пересохло, и с глухим хрипом он высоко поднял труп и бросил его на таинственную тень.

— Руки вверх, Стром!.. — произнесла тень, зажигая свет.

Перед Джоном стоял Джеральд Марч, направив на него револьвер.

— Джеральд!..

— Молись богу, Стром, отец уже у Айрис и, наверное, звонит в Скотленд-Ярд, чтобы…

— Джеральд, это я, Джон, Джон Бертон…

— В чем дело, Джеральд? — раздался звучный голос Айрис, вошедшей в комнату обнимающей своего отца.

Джон метнулся к ней.

— Айрис…

— Ни звука, Стром, сейчас мы тебя будем судить, сказала она и, увидя распростертый на полу труп, испуганно вскрикнула: — Джеральд, Джеральд, он убил Джона.

— Айрис, — воскликнул в отчаянии Джон, — я жив, вспомни свадьбу в камере, вспомни, ты шептала мне: «Красные слоны принесли мне…»

— …счастье, — докончила Айрис и бросилась в объятия Джона.

Джеральд в недоумении опустил револьвер.

— Неужели это Джон?

— Что случилось? — спросил вошедший в комнату полисмен. — Я слышал выстрелы…

Джон, оторвавшись от Айрис, повернулся к полисмену.

— Прошу вас составить акт о новой попытке ограбления меня знаменитым Джоном Бертоном. Я его, кажется, убил.

— Тем лучше, сэр, нам меньше будет возни.

Старый Марч, Джеральд и Айрис переглянулись.

Джон резко позвонил Мильфорду и, не глядя на него, сказал:

— Приготовьте, Мильфорд, ужин полисмену.

— Есть, сэр, — и Мильфорд исчез в дверях.

— Мы вам не нужны? — обратился Джон к полисмену.

— Нет, сэр, вы только потом подпишите акт.

Все вышли в гостиную.

— Милый, — прошептала Айрис, — сколько у тебя находчивости.

— Айрис, я должен сказать, что я от рождения ношу имя Строма, и Джон протянул Айрис бумагу, полученную от старика в тюрьме. — Вот прочти!

Айрис взяла бумагу.

Мер города Гейдельбурга Саркациус.

Цайли. Секретарь»

— Так, значит, ты все-таки Стром?

— Да, дорогая!

— И наша свадьба в тюрьме не шутка?..

— Нет, дорогая, она поистине законна!

Их объятия прервал вошедший полисмен.

— Подпишите, сэр!

— С удовольствием, — сказал Джон, подписывая акт. — Джеральд, дай, пожалуйста, ему за труды пару билетов из кассы.

— Very good, спасибо, — пробормотал полисмен, пряча вместе с актом деньги.

Мудрое и великодушное время доказало прочность всего: свободно избирающего чувства любви, возвышенной честности, которая должна жить и в страсти, и благородного самоопределения, которое подобно соку в живом стволе дерева, из слепого стихийного побуждения несет жизнь к радостным лучам солнца.

Створки экрана закрываются, медленно удаляя перспективу общего плана вдаль, до того момента, когда фигуры действующих лиц обращаются в силуэты…

В силуэты на знойном небе…

Вот они, красивая парочка, идут дружно под руку, радостно смотря вперед, а за ними катит детскую колясочку старый Марч, который стал совсем дряхлым, а за дедушкой такую же колясочку катит Джеральд. А позади Джеральда растроганно бережно катит детскую колясочку раскаявшийся на старости лет Мильфорд.