КАБИНЕТ проф. Мигеля Рюфиска

ПРЕДПИСЫВАЮ: Будьте сегодня же на перекрестке Бюси в 17 ч. 15 м.

С этой минуты внимательно наблюдайте за всеми экипажами, которые появляются на перекрестке со стороны улицы Болингбрака.

Отсчитайте пятнадцать экипажей с седоками (пустые — не в счет).

Как только покажется шестнадцатый — бросайтесь к нему; каким бы то ни было способом усядьтесь в него; но по возможности вежливо и не употребляя насилия.

Объясните седоку или главному из седоков, что протесты бесполезны, что вы будете сопровождать его против его желания; но что, во всяком случае, ему нечего опасаться.

Когда он успокоится, дайте ему понять, что вы отдаете себя всецело в его руки, что вы умоляете его, что вы прямо-таки приказываете ему распоряжаться вами и вашей жизнью, все равно до каких пределов и вполне как ему заблагорассудится.

Дайте ему понять, что самое простое для него — это согласиться.

Настаивайте с возрастающею решимостью до полного удовлетворения.

Текст предписания появляется на экране, фраза за фразой, и мы можем судить по лицу Айрис о произведенном им впечатлении.

Глава IV

Три газетных строчки

(Норберт Жак)

Долго блуждал по улицам Бертон, никак не могший осознать письма Айрис… Он не хотел верить в ее смерть, он не мог этого допустить.

Какая-то боковая улица, на которую он свернул, привела его к Темзе.

Он услышал глухой шум и плеск воды.

Ему стало жутко… Быть может, по этим мутным волнам плывет труп его Айрис. Кружилась голова, и он с трудом оторвал взгляд от воды.

В темноте перед ним вырисовывались силуэты судов. По набережной проходили какие-то тени…

Но чем дальше он шел, тем безлюднее становилась улица, и ему пришло в голову, что он идет совсем не по той дороге, по которой надо идти к Шип-стрит. Его все сильней и сильней охватывало жгучее нетерпение как можно скорей слиться с людьми.

Он быстро пошел вверх по набережной, торопясь достигнуть более людных улиц. Несколько человек прошли мимо него. Он внимательно смотрел на них. Почти безотчетно он свернул в первый попавшийся переулок. Навстречу ему шли два парня. Один из них остановился и сказал:

— Вы совсем одни?!

Бертон давно уже привык обмениваться с людьми лишь самыми необходимыми словами, и это случайное, необыкновенное обращение к нему не по делу, а просто так, заставило его вздрогнуть от удовольствия.

— Я совсем один, — ответил он, улыбаясь. — Я люблю ходить один по улицам.

— Я мог бы предложить вам кое-что получше, — сказал парень, а другой добавил: — Еще бы?! Для такого шикарного кавалера найдется много получше темных улиц.

— Видно по всему, что вы лорд, — продолжал парень. — Фрак, лакированные ботинки. Такого господина мы можем свести кое-куда.

— Ведите, — ответил Бертон, смеясь.

— Да мы уже почти пришли… Пожалуйста. Мы покажем вам Марту, сэр… За мной милорд, за мной…

Один из парней, поддерживая Бертона под локоть, ввел его во двор и оттуда через арку во второй. Запах помойной ямы ударил в нос.

Парень зажег спичку и осветил вход в длинную узкую лестницу. Его товарищ тихо позвал:

— Марта, Марта!..

Дверь одной из площадок приоткрылась, и в пролет упала полоса света.

Бертон пошел вперед на свет. Почти сейчас же его руку схватила чья-то твердая рука и увлекла за собой сперва в переднюю, затем в комнату. Оба парня остались на площадке и тщательно заложили дверь засовом.

Девушка, схватившая его за руку, придвинула ему стул.

Большая комната слабо освещалась одной лампочкой. Стол, пара стульев, неприбранная кровать, красный платок, повешенный вместо шторы на окно, все было неряшливо и небрежно, вплоть до грязного потолка и рваных обоев.

Углы комнаты тонули в тени.

Марта была одета как будто для выхода: длинный жакет и тюлевая шляпа.

Она была блондинкой и казалась еще молодой, но уже с изношенным лицом. Лишь глаза ее остались светлыми и детскими. Бертон удивленно посмотрел на них и сказал:

— Какие у вас глаза?!

— Ну что там глаза? Ты пришел сюда ради глаз, что ли, — грубо крикнула девушка.