Читаем Зеленоглазый полностью

Они проходили мимо ярко освещенных китайских лавок. Потом завернули за угол, и перед ними открылась удивительная сцена. Справа находился шумный театр «Мукден», где выступали все звезды Востока. Бранч заметил афиши на английском и китайском, сообщавшие о приезде популярных актеров из Шанхая и Кантона.

Они как раз проходили по противоположной от театра стороне улицы, и Бранч, оглядевшись вокруг, заметил толпящихся у входа людей. Некоторые были китайцами, некоторые – американцами.

Время медленно текло в Чайнатауне – кусочке Востока на Западе. Джозеф Дарли остановился у дверей здания, стоящего наискосок от театра «Мукден». Неприметный вход между двумя магазинами. Они прошли через простой, ярко освещенный холл. В конце его обнаружился маленький лифт.

Дарли открыл дверь. Лифт работал автоматически. Они поднялись на два этажа. Лифт остановился, и они очутились в маленькой приемной. Атмосфера здесь царила совершенно восточная. Уличный шум сюда не долетал. Они словно очутились в сердце самого Китая.

Дарли, привыкший бывать здесь, указал на плетеный шнур на дверях приемной.

– Вы в Китае, Бранч, – заметил он. – И встретитесь с человеком, целиком преданным интересам Китая. Невзирая на окружающую его реальность, он хочет создать атмосферу, пронизанную обычаями и традициями своей родной земли.

Дверь открылась, как только Дарли замолчал. Слуга, одетый в китайский халат, согнулся в поклоне и жестом показал, что гости могут войти. Клив Бранч с подозрением оглядел слугу.

Было бы ошибкой считать, что этот человек кланяется. Похоже, для китайца это обычная поза. Вообще в слуге Лин Су чудилось что-то вероломное. Этот змеиный взгляд из-под полуприкрытых веками глаз не внушал доверия.

Если слуга подобен хозяину, значит, Лин Су стоит того, чтобы за ним понаблюдать.

Перед гостями открылся красивый коридор. Они подошли к дверям с висящим над ними бронзовым молотком. Дверные панели украшали изображения фантастических драконов. Слуга, низко склонившись, коснулся лба кончиками пальцев. Двери сами собой открылись. Американцы шагнули через порог.

Теперь они были в большой приемной – достаточной для того, чтобы проводить тут целые заседания. Она была обставлена в традиционном китайском стиле. Резные деревянные кресла стояли по всей комнате.

Клив не успел как следует рассмотреть резьбу на мебели, ибо внимание его привлекла фигура в конце комнаты. Китаец восседал на настоящем троне!

Лицо его напоминало тонкий желтый пергамент. Ему могло быть лет пятьдесят. А может быть, и все сто. Никто не мог сказать этого наверняка.

Подобно живому божеству, он восседал на троне, окруженый белым дымом курений из бронзовых курильниц.

Да и выражение лица Лин Су – ибо это был он – отличалось загадочностью. Довольно доброе и милостивое, но при этом спокойно-равнодушное и серьезное, как у сфинкса. Лишь глаза помаргивали за стеклами очков в толстой оправе.

Интересный персонаж подумал Клив, понимая, что перед ним личность – живая и сложная.

Даже непонятно, как с ним следует обращаться…

Дарли, исполняя ритуал вежливости, прижал указательный палец ко лбу. Лин Су ответил тем же. Теперь глаза китайца с любезным вопросом взирали на Клива Бранча.

Клив повторил приветствие Дарли и тоже получил вежливый ответ китайца.

Первым заговорил Лин Су. Клив, хотя прежде ему и доводилось встречать образованных китайцев, все же был уверен, что хозяин дома будет говорить на пиджин инглиш: ведь он соблюдает китайские обычаи.

Но тут его ждал сюрприз. Лин Су показал исключительное владение английским языком.

– Приветствую вас, джентльмены, – произнес он спокойным тоном. – Приветствую вас, мой друг Джозеф Дарли – и вашего друга, который станет также и моим другом!

– Добрый вечер, Лин Су, – вежливо отозвался Дарли. – Это мистер Бранч, один из моих помощников. Я рассудил, что неплохо было бы повидаться с вами нынче, а мистер Бранч любезно согласился составить мне компанию.

– Его любезность делает мне честь, – сказал Лин Су. – Теперь он может приходить сюда всегда, когда захочет. Приятно встретиться с вашими друзьями, мистер Дарли. Они – как это говорится – свои парни. Или я не прав?

Дарли рассмеялся, Бранч тоже присоединился к нему. Лин Су даже засиял от удовольствия. Он гордился безупречным знанием английского языка и различных выражений.

– Я расскажу, почему я пришел к вам сегодня вечером, – заговорил Дарли. – Хотел поговорить с вами о Ву-Фане. Повсюду происходят изменения – и даже здесь, в китайских кварталах. А наблюдать за ними – мой долг, как вам известно. Итак, Лин Су, расскажите мне, произошли ли какие-нибудь изменения в политике вашего ордена?

– Ву-Фан никогда не изменится, – серьезно отвечал Лин Су. – Он всегда один и тот же. И останется таким же навсегда. В нем заключен дух моей родной земли. Он продолжает древние почетные обычаи, просуществовавшие уже много лет.