Читаем Зелье полностью

В ту же секунду Киттен, резким движением рук сорвав повязку, ударила Франца ногой прямо в колено и почувствовала, как хрустнула вражья надколенная чашечка. Детина скорчился от невероятной боли и осел на пол. Седда включил автопилот и потянулся к Кай-Сунг, но это было последнее, что удалось ей увидеть: на голову опустилось что-то тяжелое, нахлынули волны кромешной тьмы и беспамятства.

Когда девушка вновь пришла в сознание, то обнаружила себя лежащей черт знает на чем и попробовала пошевелить конечностями: почти безрезультатно. Руки и ноги были привязаны к тулову, тулово же в свою очередь — к скамейке и накрепко. Киттен ужом вилась на этой холодной деревянной сковородке. Озноб делался все сильнее: с Кай-Сунг стянули одежду. Впрочем, крепчающая прохлада мало заботила прелестную Киттен. Больше всего ее волновала собственная беспомощность. Даже запястья были прикручены веревками к брусьям скамьи. Следовало пожалеть и об утраченных тряпках, ибо в опояску было вшито миниатюрное ружьишко.

С усилием повернувшись на левый бок и напрягши все свое белое молодое тело, Киттен попробовала развязать зубами узел на правом запястье. Попытка, как того и следовало ожидать, провалилась. Накатала внезапная слабость, все поплыло перед глазами. К тому же, выяснилось, что на голове у Кай-Сунг поселилась громадная шишка, очевидно не имевшая никакого отношения к прическе.

— Пилар! — послышался знакомый голос.

Под этим именем девушка проходила по легенде, созданной для ее прикрытия майором Орвеналиксом. Невзирая на жесткую фиксацию шеи, Киттен удалось поворотить буйную головушку и скосить очи на небольшое кресло, в котором сидел Порсупах. Енот был с ног до головы залит полипановой пеной, успевшей уже затвердеть. Томианца упаковали с не меньшей тщательностью, чем идиотскую статуэтку из черного коралла, которую Киттен приобрела у Йорка. Сознание девушки отчасти прояснилось, и теперь она желала получить как можно больше визуальной информации. Конечно, ворочать головой оказалось довольно затруднительно, но зато глаза вращались в пазах вполне свободно и могли быть наведены на любой объект с потрясающей точностью. Юная разведчица обратила внимание на то, что жгут, которыми ее прикрутили к скамейке, сильно походил на прекрасной выделки кожу и нисколько не натирал ни шеи, ни лодыжек, ни запястий. Впрочем, не следовало надеяться на человеколюбие преступников. Видимо, ничего другого у них просто не нашлось.

Скосив глаза вправо (скосив почти до полного вывиха), Кай-Сунг заприметила какого-то пожилого мужчину, скорее даже и вовсе старика. Он сидел в ногах у нее на грубом табурете. На нем болтался дорогой, но до оторопи безвкусный костюм. Седые волосы разделялись аккуратным пробором, несколько смещенным к левому уху, и сползались к затылку, где их ожидала толстая воронкообразная косичка. Лицо старика не выражало, казалось, ничего, кроме напряженной тревоги и заботливости, каковое выражение взбесило Киттен. Лучше б он озирал ее с неприкрытой ненавистью!

Дедок был просто безобразен. И не то, чтобы он обладал какой-то особенно неприятной внешностью. Нет, скорее наоборот. Но от него буквально разило непорядочностью, даже козлищем. Кому-то хрыч мог нравиться, а кого-то — приводить в ужас. Киттен выбрала последнее.

— Привет, дорогуша! — изрек старичина тоненьким, почти девическим голоском, но без признака робости, душевной квелости, нерешительности и т. п. — Я рад, что ты наконец пробудилась! Позволь представиться…

— Не позволю, — резко заявила Кай-Сунг. — Не позволю до тех пор, пока вы не освободите меня и моего друга! Затем вы должны будете отчитаться в содеянном. Только после всего этого я, возможно, соглашусь свести знакомство с вами. Э-хе-хе, разве так обходятся с клиентами, а?

— Дорогая, мне кажется, что твой интерес к моим делам продиктован отнюдь не жгучим желанием приобрести товар. И все-таки я представлюсь, хотите вы того или нет. Итак, меня зовут Доминик Роуз, в просторечии — Лорд. Ты милочка, находишься сейчас в моей резиденции, что на добрую сотню миль удалена от Реплер-Сити. Конечно, тут тебе жизнь медом не покажется, но что поделаешь, иначе поступить я не могу из соображений личной безопасности. Видишь ли, в моей частной лечебнице нынче проходят обследование двое пилотов. Один попал туда с подозрением на перелом голени и надколенной чашечки, а у другого — шесть аккуратных дырок в брюхе. Это уж, надо полагать, работа вашего дружка!

— Покорнейше прошу простить меня, Лорд, — вмешался Порсупах, — я метил Седду в глаза, но нечаянно оступился, и вышла небольшая промашка. Но поверьте, мой дядя отъест ему уши, если проведает о том, что он сделал с драгоценным племяшом и прелестной Пилар!