Читаем Здравствуй, сосед! полностью

— Но ведь они тогда не были рваные, — возразил Дмитрий Николаевич. — Мы уже с тобой про это говорили. А вот относительно людей всё совершенно верно. На улице Добрыни жили те самые люди, которые шили и носили поршни, расчёсывались деревянным гребнем и прятали свои деньги в расшитых бисером кошелёчках.

— И варили обед в разбитом горшке, — добавила Лена, — только он ещё тогда не был разбитый.

— Правильно! Улица Добрыни тоже была не такая, какой ты её видишь сейчас. В то время в Новгороде всё строили из дерева — и дома и лавки. Улицы тоже мостили брёвнами. Тротуаров не делали, прокладывали только мостовые. По мостовой и на конях скакали, и пешком ходили, как мы с тобой сейчас идём. Вот и представь себе: по обеим сторонам мостовой тянется высокий частокол. А вот здесь тесовые ворота с перекладиной наверху.

Ворот никаких Лена не увидела, но зато увидела дорожку поуже мостовой, и тоже деревянную, которая под прямым углом отходила от бревенчатой мостовой и вела к торчавшим из земли столбикам. Была она совсем коротенькая. Всего несколько шагов, и дорожка кончилась.

— Ну вот, мы и пришли, — сказал Дмитрий Николаевич.

— Куда пришли?

— В гости к одному из жителей этой улицы, очень интересному человеку — кожевенных дел мастеру, или, как говорят теперь, — сапожнику. Он живёт здесь со своей женой. Здесь же находится и его мастерская.

И правда, к столбику, врытому в землю, была прибита табличка: «Мастерская сапожника». Но никакой мастерской не было, так же как и не было ворот перед входом в этот чудно́й дом-невидимку.

Лена не знала, что и подумать. Ребята, когда играют, то очень даже часто что-нибудь возьмут да и выдумают. У Лены с Наткой, например, большой ковёр, который лежит у Натки в столовой, считался морем, а тахта — пароходом. А Андрюша с Пеночкиным как-то раз пришли к Лене во двор и на бочке для дождевой воды написали: «Восток-10». А потом воду вылили, сами залезли в бочку, и это был космический корабль. Но чтобы взрослые…

А Дмитрий Николаевич продолжал рассказывать:

— Вот эти столбики, что торчат из-под земли, — видишь их? Это остатки фундамента, на котором лежал пол. Вот здесь, где кончается дорожка, была дверь. Дорожка-то и привела нас к дому. Теперь представь себе этот небольшой домик, размером, ну примерно, с нашу лабораторию.

Домика никакого не было, так же как и ворот. Но когда Дмитрий Николаевич сказал: «Представь себе деревянный домик вроде лаборатории» — Лена будто и в самом деле его увидела. Только спросила:

— А окошек в нём тоже два, как и в лаборатории?

— Нет, — сказал Дмитрий Николаевич, — пожалуй, хватит и одного. Окошко одно, да не такое, как там, а чуть побольше форточки.

— Почему такое маленькое? Большое, широкое — лучше.

— Лучше-то лучше, — согласился Дмитрий Николаевич, — но стекло в те времена было предметом редким и стоило очень дорого. Даже слюда, которую тогда вставляли в окна, была не дёшева. Не думаю, что наш друг-сапожник мог приобрести стёкла для своей избушки. Хозяева победней затягивали окошки в своих домишках плёнкой из бычьего пузыря. Она хоть и не такая прозрачная, как стекло или слюда, но свет всё-таки пропускает. Только она не велика по размеру. Значит, и окошко должно быть небольшое.

— Ну ладно, — согласилась Лена, — пусть будет маленькое. А откуда вы, Дима, знаете про сапожника и его мастерскую? Да ещё и про жену?

— Потому что здесь мы нашли поршни, которые ты видела. Ты же сама спросила: «Почему их так много?» У нас в своё время тоже возник этот вопрос. А когда мы рассмотрели их повнимательнее, то увидели, что это вовсе не старая, изношенная обувь, а новые, порой даже не законченные пары. Их не успели ещё даже дошить. Попадаются и отдельные заготовки и обрезки кожи. Вот и возникла у нас мысль, что в этом доме жил ремесленник, который изготавливал обувь. Но до сегодняшнего дня это была гипотеза — предположение. А вот сегодня одна наша работница…

— Синькова? — догадалась Лена.

— Да, Людмила Петровна Синькова нашла планки от зольника, ну, такого ящика, в котором обрабатывают кожи. Большое количество обуви разного размера, и её отдельные части, и обрезки кожи, да ещё этот зольник, который мог иметь у себя только мастер, занимавшийся кожевенным делом, — всё это, вместе взятое, и явилось доказательством наших предположений. И мы можем с уверенностью сказать, что на этом месте находилась настоящая сапожная мастерская.

Теперь Лене стало понятно, почему сегодня все так радовались. Это как с задачей. Нашли доказательство. Она тоже всегда бывает рада, когда ей удаётся решить трудную задачку. Но, оказывается, доказательства нужны не только в математике.

— Ну вот, — продолжал Дмитрий Николаевич, — поэтому я тебе и сказал, что мы находимся в гостях у очень интересного человека, обувного мастера. Ты уже видела, какую замечательную обувь шил он для взрослых и ребят. Мастер шил, а украшала его изделия вышивкой, по-видимому, его жена.