Читаем Здесь был СССР полностью

На сердце сделалось сладко и горько разом. Говорят, таков на вкус дикий мед – попробуешь и другого уже не захочешь. Кумкагир вспомнил, как впервые увидел девушку, как отважно она вела дельтаплан – истинная летунья. Мы с тобой одной крови, у нас общее небо, но разные облака.

Так, кажется, пел шаман на заимке прощальной ночью. Забавно, должно быть, лететь посреди ледяной пустоты и грустить о холодном Севере. Машинально Кумкагир нащупал на груди резную фигурку мамонта: от тепла тела древняя кость нагревалась, становясь словно живой на ощупь. Хорошо, что удалось убедить Крымова, мол, талисман – не просто так талисман, а личный индикатор невесомости, имею право и хочу с собой взять. Будет память о Букачаче и водопаде.

Скрипнула, открываясь, балконная дверь, крупная фигура протиснулась в узкий проем.

– Эй, парень, закурить не найдется?

– Я не курю, товарищ комендант, вы же знаете, у космонавтов режим.

– Жаль. Думал, ты вышел подымить напоследок. А у меня, видишь, курево кончилось, – сокрушенно вздохнул Команданте. – Придется до утра ждать. Смотрю, ты пейзажем любуешься?

– Красиво тут осенью, – согласился Кумкагир. – Степь, простор. Раньше орлы летали, но их разогнали дронами. Теперь только машины катаются.

– Дерябнешь на дорожку? – Команданте достал из кармана полосатую плоскую фляжку. – Сибирский бальзам, не поверишь, на кедровых орешках.

– Нам, эвенкам, нельзя пить, – отказался Кумкагир. – Меня еще отец научил: делай, что хочешь, но спиртного ни капли, даже не пробуй!

– Правильный ты парень, настоящий комсомолец, – похвалил собеседника Команданте. – Мы такими не были, чего только не чудили, чего только в рейс не протаскивали. Помнится, над Землей подшутили. Нас трое было, и бортмеханик перед сеансом видеосвязи надул воздухом запасной скафандр. Центр управления полетом запрашивает информацию, а мы им: у нас ЧП, «зайца» на борту взяли. И скафандр к экрану – вжжух! Ох, и влетело нам потом, ох и влетело. Обещали совсем отстранить от полетов, но заменить некем оказалось. Я ж лучший пилот. Был лучший…

Команданте шумно глотнул из фляжки и отвернулся. Кумкагир, немного выждав, спросил:

– Скажите, пожалуйста, товарищ комендант, а вы видели в космосе что-то необъяснимое? Про бога еще Гагарин упоминал в интервью, но слухи разные ходят…

– Про белого космонавта, который подкрадывается ночами к нерадивым товарищам и орет им в ухо: три-два-один-поехали? Байки.

– Нет, я серьезно.

– Ты уверен, что хочешь знать? Выйдешь на орбиту, увидишь с высоты Землю, звезды и солнечную корону, и сам поймешь, что кто-то эту невероятную красоту создал. Мировое сознание, Бог, космический Мумбо-Юмбо, понятия не имею. Но те, кто прощается с жизнью в космосе, видят его… Тьфу, прости, захандрил я нынче. У нас смешно было в Марсианской, через неделю после старта командир услышал, как в рубке пищит мышь. Мы прибежали – пищит. Обшарили все каюты, все помещения – пищит, дразнится, скребет по железу противно так. Робота-пылесоса караулить отправили – ничего. Камеры смотрели: что-то бежит, а что – не разглядеть. Ловушку соорудили, сыр пропадает, писк – нет. Так и не доискались, откуда она взялась и куда делась.