Читаем Заземление полностью

А знаешь, кто меня окончательно укрепил в этой вере? Мой батя, или, как тогда выражались, батон, он же ботинок, главный антинаучный атеист Ленинграда. Пришел Горби, и стало можно говорить правду. И оказалось, что и правда у отца давно лежит в столе, он тут же забабахал книгу о гонениях на церковь. Он вполне мог сказать, как тот щедринский журналист: два дома ложью нажил, другие два дома буду правдой наживать. После моей символической пощечины он усмехаться перестал, а начал довольно-таки злобно приговаривать: на наш век дураков хватит. Он действительно потрясающий был мужик: у него уже были припасены все документы и даже фотографии новомучеников — хорошие такие лица, иногда крестьянские, но чаще интеллигентно-разночинские, примерно как у завсегдатаев Шлиссельбургской крепости. Возможно, это один и тот же был тип, дело было случая, кого куда занесет — свергать земного бога или служить небесному. Книга разошлась бешеным тиражом, и не одним, он же и закончил ее патриотическим аккордом, цитатой из Георгия Федотова: ошибки и грехи иерархов и церковных политиков бессильны уничтожить богатство святости, которое накопляется в русской Церкви, кровь мучеников, исповедничество десятков тысяч, новая русская Фиваида, тра-та-та — все это может с избытком уравновесить в очах Божиих и судьбах России…

Почему ты не восхищаешься моей памятью, все восхищаются! Ну, книгу тут же перевели на все романские языки, протестантская Европа папаней почему-то пренебрегла. Он тогда мне и посоветовал специализироваться на немецком, а не на английском языке: английский — это язык новых хозяев, его вся обслуга скоро будет знать. Зато одно французское издательство устроило нам турне по Нормандии с заездом в Рим, где отцу тоже устроили пять вечеров. Отец оформил меня как своего секретаря-переводчика: я по-французски совершенно мог изъясняться и писал. Народ ломился, ибо реклама подавала папаню как случайно уцелевшего новомученика. На вопросы об ужасах Гулага он отвечал цитатами из своей книги, а рубцы от кандалов скромно прятал под манжетами. А что он действительно думает, выкладывал только в отеле — я таких номеров прежде и не видывал: на наш век дураков хватит. Однажды мы даже остановились ради понта в графском особняке, спали в альковах, а утром яйца в смятку нам подавал сам хозяин в серебряных рюмочках…

Это такой был батин реванш: он мне демонстрировал, что умные люди всегда возьмут верх над теми, кто воображает себя хозяевами.