Читаем Заземление полностью

И везде-то он лечит и благословляет, а его за это отправляют все дальше, вернее ближе к Северному полюсу. И в конце концов в воспоминания даже пробивается быт.

Это был совсем небольшой станок, состоявший из трех изб и еще двух больших, как мне показалось, груд навоза и соломы, которые в действительности были жилищами двух небольших семей.

Я остался один в своем помещении. Это была довольно просторная половина избы с двумя окнами, в которых вместо вторых рам были снаружи приморожены плоские льдины. Щели в окнах не были ничем заклеены, а в наружном углу местами был виден сквозь большую щель дневной свет. На полу в углу лежала куча снега. Вторая такая же куча, никогда не таявшая, лежала внутри избы у порога входной двери. Для ночлега и дневного отдыха крестьяне соорудили широкие нары и покрыли их оленьими шкурами. Подушка была у меня с собой. Вблизи нар стояла железная печурка, которую на ночь я наполнял дровами и зажигал, а лежа на нарах накрывался своей енотовой шубой и меховым одеялом. Ночью меня пугали вспышки пламени в железной печке, а утром, когда я вставал со своего ложа, меня охватывал мороз, стоявший в избе, от которого толстым слоем льда покрывалась вода в ведре.

Он и здесь, на двести тридцать километров заступивши за полярный круг, начинал проповедовать Новый Завет, но крестьянам почему-то быстро надоело. Зато в том самом жилище, которое он с непривычки принял за кучу навоза, ему случилось крестить двух малых детей.

У меня не было ничего: ни облачения, ни требника, и за неимением последнего я сам сочинил молитвы, а из полотенца сделал подобие епитрахили. Убогое человеческое жилье было так низко, что я мог стоять только согнувшись. Купелью служила деревянная кадка, а все время совершения Таинства мне мешал теленок, вертевшийся возле купели.

Круто. Савл ощутил невольное восхищение. А тем временем в Туруханске, откуда профессор-епископ был изгнан за чрезмерную популярность, в больнице умер крестьянин, которого изгнанник мог бы спасти, и разъярившиеся мужики с вилами, косами и топорами двинулись на сельсовет и ГПУ, так что туруханские власти от греха поспешили вернуть реакционера обратно.