Полетела высоко-высоко, над своим деревом… и выше… И все – и люди, и вороны – увидели эту красоту: белая птица парила в солнечных лучах! Ее распахнутые белые крылья пронизывали золотые лучи… И это белое с золотым было сверкающим и волшебным.

И черное воронье не выдержало. Не было уже птицы-Мамы, которая могла бы защитить. И стая стала кидаться на бедную ворону. Пугать ее и махать на нее своими черными крыльями…

Да еще у черных ворон появилась черная зависть. Особенно у женской половины. Ведь их ухажеры все чаще заглядывались на белую красавицу. И завистницы стали бросаться на нее и вырывать красивые перышки из ее белого хвоста. Чтоб не такой уж красивой была эта птица.

И решила стая вообще прогнать Белую Ворону. Окружила стая ее, стала громко каркать: «Убир-райся! Тебе нет места среди нас! Ты чужая! Убир-р-райся!!!»

И бросилась стая на несчастную. И клевать ее стала, и царапать до крови ее тельце…

И так больно и так страшно стало ей, что она закричала!

Громко и страшно кричала Белая Ворона. И в этом крике было все: все обиды, все одиночество… вся черная несправедливость была в этом крике.

И поняла тогда Белая Ворона, что, несмотря на то что здесь ее родное гнездо… ее любимое дерево и город, пусть черный, но свой, – она здесь чужая. И лишняя.

И еще она подумала: «Как же так?! Одна белая птица мешает жить целой черной стае?!»

Если б она умела плакать, она бы плакала. Но птицы не умеют плакать. Они умеют только летать. И она – взлетела! И полетела над своим гнездом, над городом… Полетела далеко-далеко. Куда глаза глядят полетела.

Белая Ворона была изранена. И яркие капли ее крови маленькими красными звездочками ложились на ее распахнутые крылья, а с них стекали на землю. И каждая эта капля на земле превращалась в ярко-красный цветок.

Так и остался этот след. По всей дороге, по которой из родного дома улетала в неизвестность наша белая птица.

…Летела она долго. Летела наугад. И измученная, долетела наконец до какого-то города.

Там все было другим. Люди говорили на непонятном языке, одевались иначе – ярко и разнообразно. Там было много птиц. И желтые, и красные, и даже белые… И жили все птицы дружно. И птичий язык был общим для всех.

И главное – не было в этом городе злой черной стаи.

Все птицы приняли гостью радушно. А вскоре у нее даже появилась настоящая подруга – Старая Мудрая Птица. Она жалела чужеземку и опекала ее.

Но почему-то… в сердце Белой Вороны стала заползать грусть. Все чаще вспоминался ей покинутый дом… родное гнездо… свое дерево… И в душе ее стала расти черная тоска.

И однажды Белая Ворона увидела у себя на груди маленькое черное пятнышко. Это черная горечь обид проступала там, где было ее маленькое сердце.

И сказала тогда ей Старая Мудрая Птица:

– Тогда возвращайся.

– Нет! Никогда! – закричала Белая. – Я не вернусь!

– Ты вернешься, – сказала Мудрая Птица. – Все возвращаются… если они еще в силах лететь.

– Я не вернусь… я не вернусь… – как заклинание повторяла Белая Ворона.

Но… вдруг… она заметила, что… летит… летит… летит в сторону родного дома.

И она не сбилась с пути – она летела вдоль кроваво-красной полосы цветов. Они остались от той крови, которой она истекала, покидая родной дом.

…Город свой Белая Ворона узнала не сразу. Все вокруг было белым. Дома. Облака. Одежды. Белый цвет, оказывается, уже вошел здесь в моду.

Она почувствовала себя дома.

А черная стая? Она не сменила своего цвета. Но присмирела.

Дерево свое Белая Ворона нашла быстро. Но из ее родного гнезда выглядывали черненькие головки воронят. Пришлось ей строить новое жилье.

Да и новую жизнь тоже.

…А время шло. Шло медленно и долго.

И пришла белая зима.

И пошел снег… густой, мягкий… как белая перина.

И укрыл снег весь город.

А наша Белая Ворона все сидела на дереве своего другого жилья… И все смотрела на белый снег, смотрела… вспоминала свою жизнь… свою маму… и дорогу, по которой ей пришлось бежать от черной несправедливости, от черного зла…

И почувствовала усталость.

А снег этот… он ее убаюкивал… и она уснула. Уснула крепко. Навсегда.

А когда поднялся сильный ветер, ее маленькое тельце упало на заснеженную землю.

А снег все шел, шел… и – совсем накрыл ее своим белым покрывалом.

И вдруг на белом снегу, который укрыл нашу Белую Ворону, появилось… маленькое… черное пятнышко! Над самым ее сердцем!

А снег падал и падал…

Но сколько бы снега ни намело, пятнышко не исчезало. Оно все появлялось и появлялось над сердцем ее. И никогда не исчезало оно.

И не исчезло.

Оно осталось навсегда. Как память о матери, передавшей ей свою любовь. И как память о ее судьбе. Обо всем происходящем.

Как память об этой истории.

И все люди и птицы это видели.

И рассказывали об этой истории своим детям. Пусть они тоже знают, что в их городе это действительно происходило.

И что это все еще может повториться.

МОЖЕТ ПОВТОРИТЬСЯ – ПОКА ЕЩЕ ЕСТЬ В ГОРОДЕ ЧЕРНОЕ ВОРОНЬЕ.

Открытый разговор

Интервью самих с собой