Читаем Завтра утром полностью

— Когда вы их получили? — требовательно спросил он, и все его тело напряглось. Убийца связывался и с Никки Жилетт, и с ним. Почему?

— На днях.

Он выслушал объяснения Никки, как она нашла первую записку на лобовом стекле, а вторую в собственной кровати. Третья действительно пришла по электронной почте.

Рид был вне себя. Его переполнил страх.

— В вашем доме, в вашей спальне побывал маньяк — и вы не обратились в полицию?

— Ну вот, обращаюсь.

— Но убийца был в вашем доме!

— Я уже сменила замки и собираюсь позвонить в охранную фирму, чтобы установили сигнализацию и сенсорные датчики.

— Вам нужно покинуть это место. Уезжайте. Бегите оттуда. — Его мозг лихорадочно работал, подгоняемый паникой. — Никки, это не игра, перед нами опасный маньяк. Очень опасный. Как он попал в вашу квартиру?

Она сказала, что дверь не взламывали, и описала, как все выглядело, когда она пришла домой: ворота открыты, кот на лестнице. Рид сразу вспомнил кота Роберты Питере, которую похоронили заживо.

— Вам нужно было вызвать полицию, — проворчал он. — Поменяв замки, вы, наверное, безнадежно испортили улики! Этот тип взял вас на мушку, Никки. Ради бога, нельзя туда возвращаться.

— Тогда мне опасно быть где угодно.

— Возможно.

— И что мне делать? Потребовать от полиции круглосуточной охраны?

— Именно.

— Эй, Рид, — она коснулась его рукава, — вы что, подряжаетесь на эту работу?

— А вы догадливая. — Он завернул остатки бутерброда в бумагу и бросил в холодильник. Одним движением завел машину.

— Куда мы едем?

— К вам домой. — Он взял мобильник. — Там уже будет экспертная группа, и, если вы решите-таки остаться, я останусь с вами. Иначе заберу вас к себе.

— Погодите…

Он двинулся с места и поехал на материк.

— Вот так-то, Никки. Пойдет?

— Черт. — Что?

— Мне сегодня вечером нужно сидеть с племянницей.

— Даже не думайте.

— Но…

— Вы хотите подвергнуть ее опасности?

— Конечно, нет.

— Так оставьте ее с матерью.

— Она с моими родителями. — Никки посмотрела на часы. «Кадиллак» двигался к Саванне. — Я уже опоздала.

— Позвоните им и попросите оставить ее. Потом позвоните сестре. У нее ведь есть сотовый?

— Да, всегда с собой.

— Вот и прекрасно. Никки, я ведь не шучу. Это серьезно. И очень опасно. Оставьте племянницу на ночь там, где она сейчас. Поверьте, лучше не сдержать обещания, чем умереть.

— Ладно, ладно, я поняла. — Она потерла руки, и в голубом свете фар проехавшей мимо машины он заметил морщинки у ее рта и то, как нервно она кусала губы. Что ж, она поняла. Наконец-то.

Никки достала телефон.

— Ну и кто вы теперь? — спросила она, когда клавиатура телефона засветилась и она начала набирать номер. — Мой личный телохранитель?

— Вот именно, — ответил он. Превышая скорость, он одновременно звонил по своему сотовому Морисетт. — Поверьте, я так же рад этому, как и вы.

Кто следующий?

Посматривая в телеэкраны, он был разочарован тем, что о Гробокопателе сегодня вечером не упоминалось. Даже утренний переполох на кладбище Хэритидж перестал быть предметом повышенного интереса. Пресс-конференция давно закончилась, и из нее показали всего несколько кадров.

Дураки.

Похоже, никто не воспринимает его всерьез.

Кроме Никки Жилетт. Которую отец прозвал Петар-дочкой.

Может быть, из-за светло-рыжих волос и взрывного характера. Она умная, сексуальная, не боится добиваться того, чего хочет, — да, с этой женщиной нужно считаться.

Она хотела получить материал, и он его предоставит. Материал всей ее жизни.

И смерти.

Он сел перед компьютером и уставился в мерцающий монитор. Там были картинки, которые он сделал сам. Скринсейвер с фигурками Бобби Джин Маркс, Полин Александер, Томаса Мэсси и Роберты Питере, которые плясали на черном фоне. Каждые три секунды они превращались в груду костей, затем рассыпались в прах и принимали первоначальный вид. Это он так настроил программу.

После каждого удачного захоронения Супергерой брал фотографии, которые бережно хранил, сканировал их и добавлял в коллаж, где они исчезали и снова появлялись.

Всего четыре, но скоро, очень скоро у них будет компания. Он вспомнил о письмах, которые послал сегодня, и улыбнулся.

От предвкушения даже руки вспотели.

Облизывая губы, он обдумывал следующее похищение.

Следующее убийство.

Он повернулся к музыкальному центру, включил аудиозаписи и стал слушать. Сначала Бобби Джин: ужас, страх, крики, мольбы… да, это было здорово. Кровь быстрее побежала по венам. Он закрыл глаза. Член затвердел в ожидании.

Потом он услышал хныканье старухи… От криков по телу пошла дрожь, разгорячилась кровь, сердце забилось сильнее. Он думал о Бобби Джин. И Никки. Дышал он часто, прерывисто.

Он облизал пересохшие губы.

Кто следующий?

Он закрыл глаза и стал беспокойно водить пальцем по фотографиям в альбоме.

— Эники-беники ели вареники…

Рука остановилась. Он открыл глаза и увидел фотографию улыбающейся красивой знойной женщины… Хотя снимок был сделан двенадцать лет назад, он знал, что она осталась такой же привлекательной.

Он хотел ее.

Господи, как он хотел ее.