Читаем Заводная полностью

Он делает глубокий вдох, ныряет в зал очистки, выходит из него с другой стороны в клубах дыма и водорослевого порошка, потом снова вдыхает — в воздухе пахнет растертым по полу навозом — и шагает по лестнице в контору. Позади снова слышен рев — судя по всему, кому-то из мегадонтов больно. Андерсон примечает одного из погонщиков-махутов — вал номер четыре, еще одна проблема в длинном списке неприятностей «Спринглайфа», — и открывает дверь.

В офисе мало что изменилось с тех пор, как он впервые сюда пришел. Все тот же сумрак, все та же гулкая пустота и выключенные компьютеры с ножными динамо. Лезвия солнечных лучей, проходя сквозь красно-коричневые деревянные ставни, прорезают дымку воскурений в честь тех богов, что не спасли в Малайе китайский клан Хок Сена. Внутри не продохнуть от аромата сандаловых палочек, в углу безостановочно текут вверх шелковистые нити дыма — поднимаются над алтарем, где у мисок с ю-тексовским рисом и облепленными мухами манго сидят улыбчивые золотые статуэтки.

Хок Сен уже за компьютером — жилистой ногой раскачивает педаль привода, ток от которого питает микропроцессоры и двенадцатисантиметровый дисплей. В сером отсвете экрана Андерсон успевает заметить быстрый взгляд — всякий раз, когда открывается дверь, старик вздрагивает в страхе, что его пришли убивать. Этот испуг — будто галлюцинация, такая же, как исчезновение чеширов: только что ты его видел, а через секунду уже не знаешь, был ли кот на самом деле. Но Андерсон достаточно хорошо знает беженцев-желтобилетников и может распознать подавленный ужас. Он прикрывает дверь, заводской шум стихает, Хок Сен успокаивается.

Андерсон кашляет и отгоняет от лица дым.

— Я же просил тебя не жечь эту дрянь.

Старик пожимает плечами, не переставая крутить динамо и стучать по клавишам.

— Открыть окна? — Его голос шуршит, словно бамбук по песку.

— Господи, нет, конечно. — Андерсон, щурясь, глядит на пекло за ставнями. — Просто жги их дома, а тут они мне не нужны.

— Хорошо.

— Я не шучу.

Хок Сен на секунду отрывает взгляд от монитора — по выражению скуластого лица и запавших глаз видно, что у старика отлегло от души, — и снова принимается стучать по клавишам своими паучьими пальцами.

— Это на удачу, — бормочет он и продолжает с сиплым негромким смешком: — Даже заморским дьяволам нужно везение. Учитывая все проблемы фабрики, вы, возможно, оценили бы помощь Будая6.

— Дыми не здесь. — Андерсон кидает на стол сумку с сегодняшней находкой, растягивается в кресле и вытирает лоб. — Жги их дома.

Старик едва заметно кивает в ответ. Под потолком медленно вращаются ряды механических вентиляторов, бамбуковые лопасти лениво гоняют горячий воздух. Хок Сен и Андерсон совершенно одни среди вереницы пустых столов и выключенных компьютеров. По грандиозному замыслу Йейтса, тут должен был работать целый штат продавцов, логистов, кадровиков и секретарей.

Андерсон перебирает нго и показывает один Хок Сену.

— Видал такие?

Тот мельком смотрит на фрукт с зелеными усиками, говорит:

— Тайцы называют их «нго», — и продолжает просматривать таблицы, в которых никогда не появится новых данных, и подсчитывать убытки, которые никогда не попадут в отчеты.

— Как их называют тайцы, я знаю. — Андерсон подходит, кладет нго рядом с компьютером. Хок Сен вздрагивает и глядит на плод с испугом, как на скорпиона. — Фермеры на рынке мне сказали. В Малайе такие были?

— Я... — Старик прикусывает язык. Видно, как он старается взять себя в руки, подчинить воле стремительный калейдоскоп эмоций. — Я...

Страх то накатывает, то отпускает. Едва ли один из ста малайских китайцев спасся во время Казуса. Ему, как ни посмотри, очень повезло, и все же Андерсон жалеет старика: один простой вопрос, вид какого-то фрукта — и тот готов бежать без оглядки.

Хок Сен хрипло дышит и смотрит на нго не моргая.

— В Малайе не было. Такое только тайцы могут, — наконец произносит он и тут же возвращается к работе: глаза — в монитор, воспоминания — под замок.

Андерсон ждет еще какой-то реакции, но старик упорно глядит на экран. Тайна нго не прояснилась.

Он шагает обратно к своему столу разобрать почту. На углу лежит подготовленное Хок Сеном срочное: квитанции, налоговые документы. Андерсон с головой уходит в бумаги: подписывает чеки профсоюзу погонщиков мегадонтов, ставит печати на бланках утилизации и попутно теребит на груди рубашку — влажный воздух с каждой минутой все жарче.

Через некоторое время Хок Сен произносит:

— Вас спрашивал Баньят. Андерсон рассеянно кивает.

—  На вырубном прессе обнаружили ржавчину. Заменили — надежность выросла на пять процентов.

— Значит, теперь двадцать пять?

Андерсон пожимает плечами, перелистывает бумаги, заверяет печатью расчет угольного налога в министерство природы, говорит:

— Так он мне сказал, — и кладет документ обратно в конверт.

—  Все равно убыточно. Ваши пружины на полезное дело не раскручиваются — держат свои джоули под замком, как Сомдет Чаопрайя — Дитя-королеву.

Андерсон раздражен, но защищать свой товар сейчас не хочет.

—  Баньят рассказал вам о питательных резервуарах? Тех, где выращивают водоросли?