Читаем Заведение полностью

— Да–да, две девятки–пять–девять! Что? Нет, Бэла Гупта здесь не живёт… Я… говорит секретарь «Благотворительного общества», госпожа Ананд! С кем имею честь? О–о, приятная неожиданность! Здравствуйте… Нет–нет, раньше у неё были только местные, а месяца два назад к ней поступило человек десять девушек из провинции… да–да, грамотных… от департамента здравоохранения… на практику… Ну конечно… Дело в том, что все они из деревни, буквы‑то разбирают, но еле бредут по складам… Да–да, им выплачивают по тридцать рупий… Но откуда же мне взять такие деньги?.. Да–да, на задворках помещения для обслуживающего персонала… Да, был там и склад… Если это здание освободить… А все дело в том, господин Пандэ, что прежняя руководительница… ну, миссис Банерджи.,. оставила после себя до того запутанные учетные ведомости, что… Да–да… А мне теперь приходится расхлебывать… Что?.. Да, конечно!.. Бэла Гупта? Нет, своего жилья у неё нет… У вас неверные сведения… А почему это вас интересует? Что‑нибудь случилось?.. Она живёт на территории общежития, во флигеле для воспитателей… Что?.. Да-да… До свиданья.

Трик — трубка опускается на рычаг.

Тоже мне деятель! Редактор ежедневной газеты «В стране и за рубежом» не знает даже, кто секретарь «Благотворительного общества»! «В стране и за рубежом»! Тьфу! Только и слышишь: Бэла Гупта, Бэла Гупта, Бэла Гупта! Далась ему Бэла Гупта! Что в ней, в этой Бэле Гупте? А люди убеждены: Бэла Гупта не иначе как дочка или на худой конец сестра Рамалы Банерджи. И все сочувствуют ей; спрашивается, почему?

Трень!.. Она нажимает кнопку звонка — на пороге бесшумно возникает фигура её личного секретаря Сукхмая Г хоша.

— Слушаю вас.

— Последний отчет Бэла прислала?

— Приелать‑то прислала, только я отправил его назад.

— Хорошо сделал. Ты же сам вчера ездил туда.

— Хе–хе, конечно, ездил. Как сказали, так я и сделал.

Только вот, хе–хе–хе…

— Только что?.. Да не темни ты. И говори потише.

— Хе–хе… Так вот — усадил я Анджу и Манджу.

— Где усадил?

— На скамейке у входа.

— Ну и что? Что было потом?

— Потом пошептал Анджу кое‑что на ушко.

— Старый дурак! Ты что липнешь к ней? Ну, и что сказала ваша сестрица Бэла?

— А ничего не сказала. Зато уж Рамратия такого наговорила!

— Теперь слушай, что я тебе скажу. Подготовишь письмо на имя заведующей общежитием. Пусть вычтет из жалованья Рамратии… ну, скажем, за прогул. А её матери направишь вызов: срочно проверить зрение.

— Будет сделано.

— Так что же все‑таки наговорила Рамратия?

— А вот что… Сестрица Бэла, дескать, говорит: вызываешь ты девушек, Сукхмай, на минутку, а сам с ними целыми днями бог знает где таскаешься…

— А ты?

— А я разозлился и послал её куда надо. По–английски, конечно. Бэлы не было, а не то бы и ей выдал…

— Ну ладно, старый дурачина… Теперь вот какое дело… Да не тереби ты ухо! Слышишь, я поддержу твое прошение о безвозмездной ссуде и сразу направлю его туда, наверх. Ясно?.. Да, кстати, там на курсы приехало несколько девушек, совсем ещё несмышлёныши. Ты бы не взялся помочь им побыстрее войти в курс дела?

— Как скажете, так и будет. Надо, значит, поможем… А, это те самые? Так они совсем ещё бяшки!

— Какие ещё бяшки?

— Как то есть какие? Самые обыкновенные. Ну, бяшки… ягнятки, такие же молоденькие и глупые.

Госпожа Ананд весело хохочет. Смеяться она позволяет себе только дома; в общественных местах, тем более в своем кабинете, госпожа Ананд держится строго и высокомерно. Когда она хохочет, все пышные формы её приходят в движение.

Глядя на её колышущиеся груди, Гхош глотает слюну и облизывается, а его тонкие, прокопченные сигаретами губы растягиваются в улыбке.

— Ну, что вытаращился, старый дурак?

— Да я так… Ничего… Я, конечно, помогу им побыстрее войти в курс дела, только вот… Только вот у самого на шее две сестры незамужние сидят. Замуж бы их надо, а на что?.. К вашим стопам припадаю!..

— Встань, встань, сумасшедший!.. Послушай, Гхош, а почему твои сестры без дела сидят дома? Почему не определишь их на курсы медсестёр?

— Не могу.

— Почему?

— Девушки из нашей касты не могут заниматься этим делом.

— Ишь ты, не могут! Что делать после свадьбы — учить их не надо, своим умом доходят, а вот как помочь женщине при родах, этого, видишь, им каста не позволяет… Бедные овечки!

Сукхмай смущенно опускает глаза и не произносит ни слова.

С этим молодым человеком, который выглядел гораздо старше своих лет, госпожа Ананд могла говорить на любую тему и, когда бывала в хорошем настроении, величала его разными прозвищами: Старичок, Дурачок, Доходяга, Тощий Бес или фамилию его Гхош переделывала на Гусь, непременно добавляя Лапчатый. Ей нравилось называть его всякими нелепыми и обидными именами. Сегодня появилось новое прозвище.

— Ну ладно, Овечий Дед! А теперь расскажи‑ка, зачем ты тайком встречаешься с Анджу и Манджу? Я с самого начала поняла: все простаком прикидываешься, а сам себе на уме… Ты говорил Бэле, что приходишь по моему поручению?.. Я посылала‑то тебя только один раз. Постоянное разрешение ты получил со вчерашнего дня, а ходишь туда, оказывается, ежедневно, да ещё по пять раз на дню. Зачем? Может, объяснишь?