На следующий день все ведущие газеты Бихара вышли с кричащими заголовками на первой полосе: «Открытие доктора Минджа!», «Формула доктора Минджа!», «Новый препарат доктора Минджа!» А мальчишка–разносчик, размахивая газетой, звонко выкрикивал:

— Свежие газеты! Покупайте свежие газеты! Открытие банкипурского доктора! Победа над страшной болезнью! Изобретение нового препарата!

Старое народное снадобье было официально запатентовано как открытие доктора Минджа.

XX

Сегодня Рева Варма сидит будто в воду опущенная.

— Что с тобой, Рева? — весело спрашивает ученая дама Рама Нигам, едва переступив порог. — Что нос повесила? Может, письмо из Джамшедпура не пришло?

Такое настроение у Ревы обычно держится до прихода подруги. Ей в таких случаях просто надо было выговориться, и она всегда охотно отвечала на вопросы ученой дамы. Но сегодня, вопреки обыкновению, Рева только тяжело вздыхает. Значит, что‑то случилось.

— Что с тобой, Рева? — уже озабоченно переспрашивает Рама, подсаживаясь к подруге. — Что произошло?

На ресницах у Ревы блеснула слеза. Несколько прозрачных капель скатываются на край сари. Чуть слышно всхлипывая, она плачет.

— Ну что ты, Рева? — обнимает её за плечи Рама. — Почему слезы? Как прикажешь их понимать? Да не молчи ты, рассказывай, что стряслось… Ну говори же, говори — все легче на душе будет. Письмо получила? Откуда письмо? Где оно? Дай‑ка я взгляну… И мне ни слова, А вдобавок ещё слезы… Посмотри‑ка, к нам Патнешвари собственной персоной! Что подумает?

Рева достаёт из‑под подушки конверт и молча протягивает подруге. Рама извлекает из конверта листок и быстро пробегает глазами первую страницу. Она угадала — письмо от жениха Ревы, Написанное в высокопарном стиле, послание начиналось строкой из безбожно перевранной фразы на санскрите. Затем шло обращение. Рама прочла его вслух:

— «О, вечно коварная Рева!» А это как прикажешь понимать?

— Бог его знает! — еле слышно лепечет Рева сквозь слезы. — И ради такого человека.,, я пожертвовала всем...

родителями, семьей!.. А теперь он пишет: мол, это я обманула его… Но ты же сама видела, Рама… из‑за него я отклонила… столько лестных предложений… перессорилась со всеми на студии… а теперь, выходит… выходит, я же и виновата?

Рева опять заливается в три ручья. Рама тем временем торопливо дочитывает послание.

— Так дело не пойдет, Рева! — заявляет она решительно. — Слезами тут не поможешь, надо действовать… У тебя все его письма сохранились?

— Какой теперь толк от этих писем? — безнадёжно машет рукой Рева.

— Будет толк! Это я тебе говорю.

— Нет, Рама, нет! Он разбил моё сердце…

— Ты ещё мужчин не знаешь, глупая. Топленое масло из горшка достанешь, только согнув палец. Ещё ничего не потеряно.

— Нет, Рама, нет. Только не теперь.

— Старших надо слушать, Рева. Вот что я тебе скажу. Просто так я этого человека не отпущу.

— Только…

— Никаких только. Делай, как тебе говорят… Слушай внимательно. Скажи, пожалуйста: оговорить тебя никто не мог? Ну, скажем, написать ему, наплести бог весть что? Я думаю, это вполне возможный вариант. Кто‑то, кто именно, мы пока не знаем, чтоб отомстить тебе, послал ему анонимное письмо. В письме излагались какие‑то факты, которые должны были бросить на тебя тень. Видишь, он сам пишет: «У меня имеются доказательства, и теперь ты не сможешь держать меня в неведении…» В чем дело? Что у него могут быть за доказательства?

Рева уже не плачет. Она смотрит на подругу широко открытыми глазами.

— Больше не хочу иметь дела с этим бесчестным человеком, — чуть слышно говорит она наконец. — Я с самого начала сомневалась в его порядочности.

— Тогда, может, расскажешь всю правду? — и, опасливо покосившись на дверь, ученая дама Рама Нигам переходит на шепот: — У тебя с ним… ничего не было?

— Поэтому‑то я и плачу, Рама! — хватаясь руками за голову, стонет Рева. — Все из‑за этого…

— Глупая девчонка! — принимается отчитывать Рама. — Если дело зашло так далеко, он ещё и не то мог написать. Ты с самого начала допустила ошибку. Никаких других причин тут нет. Запомни это. Если бы ты с первого дня держалась потверже, все было бы по–другому. А сейчас он рассуждает примерно так: если до свадьбы она могла уступить мне, где доказательства, что этого не случилось и с другим?

— Вот об этом самом он и пишет…

— Ладно, неси сюда все его письма. Я и не знала, что ты ещё такая глупенькая. А не то мы б давно его приструнили.

Из коридора слышны голоса Сипры и Патнешвари. Рева торопливо закрывает дверь на крючок. Тут же раздается стук в дверь и голос Патнешвари:

— Откройте! Кто там закрылся изнутри? А ну открывайте.

— Что такое?

— Дружок твой явился.

— Какой ещё дружок?

Рева отбрасывает крючок и толчком распахивает дверь.

— Ну, угощай сладостями, — вваливаясь в комнату, радостно возглашает Патнешвари. — Веду его прямо от вокзала. Бедняга чуть телефон не оборвал, названивал в общежитие, а никто трубку не брал… Я узнала его по свитеру, что ты ему связала… Ступай встречай своего ненаглядного. Перенервничал бедняга.

— Не разыгрывайте меня.