– Верно, командир, – подтвердил Томас.

Ари облегченно вздохнул; он надеялся, что его радость не слишком бросается в глаза. Но как работать вместе с Хлинюром, он просто не представлял. Они, что называется, не сошлись характерами; кроме того, в последние месяцы от Хлинюра было мало проку. На работу приходил усталым, похоже, не высыпался, вечно рассеян.

– Ну, тогда сразу к делу, – сказал Ари. – Ты не знаешь, кто был начальником Элиаса в тоннеле?

– Я знаю, что прораба там зовут Хакон. Хакон Халльдорссон. – Затем Томас добавил: – Он из Сиглуфьордюра.

Судя по тону, для него это была самая важная характеристика человека.

4

Придя в участок, Хлинюр Исакссон увидел, как Ари и Томас дружески беседуют. У него сразу же возникло ощущение, что у них есть какой-то общий секрет, но делиться с ним они не собираются. И в определенном смысле он был прав.

– Нам с Ари придется провести весь сегодняшний день в допросах, – сказал Томас как бы невзначай. – Недалеко от Крокюра умер мужчина, он как-то связан с Сиглуфьордюром.

Хлинюр кивнул, сделав вид, что его это мало волнует.

– Ты ведь сможешь сегодня подежурить? – спросил Томас и, не дожидаясь ответа, добавил: – А после обеда нужно сходить в школу вместо меня, у них сегодня окончание учебного года, и нас попросили вручить какие-то грамоты. Я собирался сделать это сам, но теперь сомневаюсь, что успею.

Сердце у Хлинюра забилось чаще. Выступил холодный пот. Это поручение он выполнить не мог.

– А почему бы Ари туда не сходить? – пробормотал он.

– Ты о чем? Ари будет на задании вместе со мной, я ведь ясно выразился, – бросил Томас.

Хлинюр собирался что-то сказать, но не мог найти нужных слов. Наконец он выдавил:

– Я… да… я не справлюсь. Лучше, если мы это просто пропустим.

– Мы не пропустим. Черт возьми! Ты пойдешь, и это не обсуждается.

Томас быстро направился к выходу. Хлинюр кивнул.

Он спрятал лицо в ладони; больше всего ему хотелось пойти домой, забраться под одеяло и уснуть. Он проработал с Томасом в Сиглуфьордюре шесть лет, полицейского опыта у него намного больше, чем у Ари, но в последние месяцы ему стало казаться, что расстановка сил меняется не в его пользу. По каким-то причинам Томас теперь больше доверял Ари. Сначала Хлинюр думал о мести, но затем смирился. Не мог не признать, что Ари действительно рыл носом землю, хотя их однотипные дела практически не давали возможности проявить свои умения и способности.

Сам же Хлинюр в последние месяцы, после того как стали приходить эти чертовы письма, был не в состоянии справляться с серьезными задачами.

– Ты начал терять целеустремленность, – как-то сказал ему Томас, еще в начале года.

Они тогда оба дежурили и вместе пили кофе в буфете полицейского участка. Хлинюр знал по опыту, что Томасу порой свойственно говорить без обиняков. Тем не менее Хлинюр чуть не подпрыгнул от неожиданности. Он не понимал, откуда дует ветер. Они только что обсуждали текущие дела. За окном, судя по всему, было холодно и зябко, то же самое можно сказать и о буфете в их отделении, тут мало что радовало глаз. В мойке несколько грязных чашек, никто не удосужился помыть, рядом с кофеваркой две открытые пачки шоколадного печенья. На столе старый календарь, который выпустил какой-то столичный банк в период экономического подъема; его не стали выкидывать, оставили в качестве сувенира.

Хлинюр посмотрел на Томаса и переспросил:

– Терять целеустремленность? Что ты имеешь в виду?

Хотя он и сам знал, что тот имеет в виду.

– Ты теряешь интерес к работе. Иногда выглядишь отрешенным, словно думаешь о чем-то своем. А кроме того, ты стал не таким исполнительным, как раньше, – резко бросил Томас.

– Я постараюсь собраться, – пробормотал Хлинюр.

– Что-то случилось?

– Нет, – ответил он, надеясь, что Томас не станет доискиваться до правды.

И тот оставил все как есть. А в целом он уже и так знал, что происходит. Разумеется, Хлинюр стал терять целеустремленность.

Первое электронное сообщение пришло чуть больше года назад, и это было как гром среди ясного неба. Хлинюр сидел в кровати с ноутбуком. Он жил в новой квартире, старые дома, где скрипела каждая половица, ему не нравились. В квартире же он чувствовал себя более или менее сносно. На самом деле она была больше, чем ему требовалось, и одну комнату он использовал как кладовку. Там стояли коробки с книгами, в которые он никогда не заглядывал, DVD, которые он никогда не смотрел, и одеждой, которую он уже не носил. Все это он привез с собой с юга, когда решил принять предложение о работе в Сиглуфьордюре.

Он вырос в Коупавогюре, был младшим из трех братьев, мама поднимала их одна. Днем она трудилась в мэрии города, а вечером бралась за любую подвернувшуюся работу, в основном за уборку. Хлинюр видел ее редко, в основном до смерти уставшей, когда она сидела за ужином с тремя сыновьями в большом многоквартирном доме. По понедельникам они всегда ели пикшу, это Хлинюр хорошо помнил, еда только домашняя – на полуфабрикаты не было денег. Семья вообще не могла позволить себе никакой роскоши.