Читаем Затерянные полностью

Достигнув в прошлом момента своего образования, ион гелия должен был войти в нормальную временную фазу и начать осуществлять последовательное движение в будущее, но не смог этого сделать, поскольку в этот самый момент – момент отрыва от атома гелия электрона – он уже существовал.

То есть, если верить теории француза де Бройля, максимальная амплитуда волны, соответствующая данной частице, была уже достигнута в месте первоначального нахождения иона гелия в момент его рождения. Поэтому иону гелия, закончившему фазу движения в прошлое, не оставалось ничего иного, как, начав свое существование в виде волны, снова трансформироваться в частицу в следующий момент после его исчезновения в прошлое, когда замораживающее воздействие лазера на частицу уже прекратилось.

То есть мы предположили, что в результате эксперимента Кристофера Монро было зафиксировано проявление частного случая эффекта суперпозиции частиц, а не подтверждение парадокса «кошки Шредингера», как предполагали западные ученые.

На интерференционной картине были зафиксированы следы движения одной и той же частицы (иона гелия) из замороженного состояния: сначала в прошлое – движение электрона вокруг ядра против часовой стрелки,– а затем, после фазы волнового временного скачка, который не был зафиксирован на интерференционной картине, появился второй след перемещения иона гелия от замороженного состояния в нормальной для нас временной фазе – движение электрона вокруг ядра по часовой стрелке.

Разница следов, которая выражалась в различных направлениях движения электрона вокруг ядра, как раз и доказывала, что это след одной и той же частицы, только в различных временных фазах перемещения. В качестве упрощенного визуального примера можно привести движение обода колеса на кинокамере. Если пленку крутить вперед, то обод колеса на экране будет двигаться по часовой стрелке. Если же начать откручивать пленку назад, то мы увидим, что обод колеса будет двигаться против часовой стрелки.

К сожалению, а может быть, наоборот – к счастью, нам тогда так и не удалось создать аппаратуру, способную осуществлять фиксацию или стабилизацию отправленных в прошлое опытных образцов. Исследования проекта показали, что при заброске в прошлое материальных тел для их стабилизации в отрицательных временных координатах необходимо задействовать колоссальные энергетические мощности, которых не было, да и не будет в нашем распоряжении еще лет сто, не меньше. От полного краха Проект и лабораторию спасло два обстоятельства.

Во-первых, в ходе экспериментов мы научились использовать способности частиц к перемещению в прошлое и следующему за ним волновому преобразованию для создания устройств и систем, позволяющих осуществлять мгновенные перемещения различных объектов на довольно значительные расстояния. Принцип их действия заключался в изменении амплитуды и длины волн де Бройля, возникающих при трансформации материи после ее перемещения в прошлое. Энергетическое воздействие на ткань времени использовалось как растяжение тетивы лука в древности.

Доступная нам кинетическая энергия различных излучений и полей воздействовала на потенциальную энергию материи путем перемещения тела в прошлое и его последующей трансформации в волну, параметры которой настраивались так, чтобы обратное преобразование волн де Бройля в материю произошло в момент начала процесса, но с расчетным изменением начальных пространственных координат. Хотя полученные результаты и не были решением первоначально поставленной задачи, но все же произвели глубокое впечатление на наших военных заказчиков.

Во-вторых, в начале восьмидесятых годов прошлого столетия главный оппонент СССР в гонке вооружений объявил о начале создания систем противоракетной обороны. Самое забавное заключалось в том, что первые проекты Стратегической оборонной инициативы (СОИ) оказались крайне креативными и производили не менее шокирующее впечатление, чем поначалу наши изыскания.

В результате, с учетом последних достижений, перед проектом поставили новые задачи – используя опытные разработки лаборатории, создать системы стопроцентной защиты отечественных баллистических ракет от любых воздействий объектов и систем ПРО противника. Так, к середине восьмидесятых годов силами возглавляемой к тому времени мной лаборатории на полигонах проекта был создан первый прототип баллистической ракеты типа «Молния» и проект развертывания комплексной системы обеспечения нуль-транспортировки. Но в серию наше изделие тогда попасть так и не успело.

Сначала реформаторы Перестройки урезали финансирование проекта до минимума, что резко притормозило работы. А затем, после развала СССР, и сам проект приказал долго жить. Я, как и большинство моих коллег, оказался на улице – в самой гуще вновь развивающихся капиталистических отношений, став на долгие двадцать лет невостребованным в качестве ученого.