Так, ни до чего не договорившись, Дайскэ распрощался с Хираокой, не понимая, зачем ходил к нему в редакцию. Хираока это, вероятно, ещё меньше понимал, тем более что ни о чём не спросил Дайскэ.

Весь следующий день Дайскэ провёл у себя в кабинете, вновь и вновь вспоминая вчерашнее. За два часа встречи он был искренен с Хираокой, лишь когда пробовал защищать Митиё. И то искренним не в речах, а в побуждениях. Говорил он неопределённо, малоубедительно, первое, что приходило в голову. Если судить строго, все его слова были фальшью. Да и сами побуждения, в серьёзности которых он не сомневался, по существу, возникли из тревоги за собственное будущее. Естественно поэтому, что Хираока не мог поверить в его чистосердечность. Более того, весь разговор Дайскэ вёл с целью сбить Хираоку с его нынешней позиции и заставить мыслить так, как мыслит сам он. Вот почему он ничего не добился.

Надо было ему сослаться на Митиё и сказать всё напрямик Хираоке, тогда, возможно, он вызвал бы его на откровенность. Наверняка вызвал бы. А если бы не удалось? Хираока, пожалуй, стал бы ещё хуже относиться к Митиё. Могло бы дойти до ссоры с Хираокой.

Дайскэ раскаивался в собственной трусости, которая заставила его быть столь нерешительным. Это никак не вязалось с его заботой о Митиё и желанием спасти её от Хираоки. Выходит, Дайскэ снова допустил непозволительное нарушение логики.

Дайскэ с завистью подумал о людях прежних поколений, которые, оставаясь эгоистами, не отдавали себе в этом отчёта и, уверенные в том, что пекутся о ближнем, горячими уверениями и слезами заставляли этих ближних следовать их совету. Если бы Дайскэ мог им уподобиться, расчувствовался вчера, он, вероятно, добился бы желаемого. Дайскэ часто говорили, в особенности отец, что ему недостаёт искренности и рвения. Тщательные размышления привели Дайскэ к выводу, что не все человеческие побуждения и действия настолько чисты и благородны, чтобы воспринимать их как искренние и честные. Напротив, люди зачастую неблагородны. Надо примитивно мыслить, чтобы в каждом побуждении и поступке видеть искренность, либо быть лицемером, который, желая возвыситься, выставляет напоказ собственную искренность и рвение.

Равнодушие не самое лучшее человеческое качество, но Дайскэ пришёл к нему в результате анализа природы людей. Он не мог проявлять ни рвения, ни искренности, поскольку твёрдо знал, что его побуждения и сами поступки чаще всего сыплют лживыми, лишёнными серьёзности.

Но теперь Дайскэ стоял перед дилеммой: либо идти в своих отношениях с Митиё прямым путём, как велят чувства, либо вернуться к прежним временам, когда она для него не существовала и он жил, не зная волнении. Третьего не дано. Надо выбирать. Иначе жизнь утратит смысл. Любое половинчатое решение ведёт ко лжи. Разумеется, оно безопасно и не грозит ему осложнениями в обществе, зато является свидетельством слабости и полной беспомощности.

Он сознавал всю рискованность отношений с Митиё, если отдаться на волю провидения. Иначе, как провидением, он не мог это назвать. Любовь, угодная небу, но противоречащая законам общества, во все времена признавалась обществом лишь после гибели влюблённых. И Дайскэ содрогнулся, представив себе возможность столь трагической развязки.

Но расстаться с Митиё — не значит ли это нарушить волю неба, подавить свою собственную волю и в результате погибнуть? Может быть, послушаться отца с невесткой и жениться? Средство, способствующее гибели. Зато этот брак многое изменит в его отношениях с людьми.

14

Итак, Дайскэ пребывал в нерешительности: отдаться ему на волю судьбы или проявить твёрдую волю. Дайскэ, болезненно воспринимавший зной и холод, считал глупым ограничивать себя строгими рамками поведения, уподобляясь тем самым машине, ограниченной жёстким режимом работы. В то же время он проникся мыслью, что в его жизни наступил критический момент, когда необходимо принять серьёзное решение.

Из отцовского дома он вернулся с напутствием: «Иди и хорошенько подумай», — но до сих пор так и не удосужился это сделать. В тот день он лишь возблагодарил судьбу за то, что уже в который раз ему удалось избежать смертельной опасности. Он больше не вспоминал об этом, тревожась лишь об одном, как бы в ближайшее время отец снова не вызвал его к себе. А пока он решил выбросить женитьбу из головы. Позовут, тогда и придумает, что сказать, сообразуясь с тем какое будет в этот момент лицо у отца. Он отнюдь не собирался морочить отца. Ответ, каким бы он ни был, всегда зависит от обстоятельств, значит, прежде всего необходимо оценить собственную позицию и позицию партнёра.