Читаем ЗАТЕМ полностью

— Только не сердитесь. В моём вопросе нет ни капли иронии.

Дайскэ и не думал сердиться. Просто он не был готов к такому вопросу и решил, что умнее всего промолчать, независимо от того, собирается он возвратить долг или не собирается. Поэтому единственное, что ему оставалось, — это спокойно принять удар. Полагая, что ей удалось наконец взять верх над непутёвым младшим братом, невестка очень просто сказала:

— Вы совершенно со мной не считаетесь, Дай-сан… Нет, нет, я не собираюсь вас отчитывать. Но это действительно так, ничего не поделаешь. Верно?

— Не знаю, что и сказать, настолько вы нынче строги и серьёзны.

— Не надо хитрить. Я ведь всё прекрасно понимаю. Признайтесь, что я права. Иначе мне будет трудно продолжать разговор.

Дайскэ улыбался и ничего не отвечал.

— Верно? Ну вот видите. Впрочем, это вполне естественно, и я не в обиде. Сколько бы я ни старалась, мне до вас не дотянуться. Но нас с вами такие отношения вполне устраивают, и никто ни к кому не в претензии. Так ведь вы и отца ни во что не ставите.

Дайскэ нравилось прямодушие невестки, и он ответил:

— Да, иногда случается. Умэко весело рассмеялась.

— И старшего брата ни капельки не уважаете.

— Брата? Нет, брата я уважаю, и даже очень.

— Неправда. Надо быть до конца откровенным, раз уж мы завели такой разговор.

— Ну, может быть, в каких-то вопросах я не согласен с ним.

— В этом всё и дело. Вся наша семья ничего для вас не значит.

— Виноват, грешен.

— Зачем оправдываться, если, по-вашему, иного отношения мы и не заслуживаем?

— Оставим это, пожалуй. Вы что-то нынче очень уж суровы.

— Может быть. Но это не опасно. До ссоры дело не дойдёт. Мне только интересно знать, как это вы, такой великий человек, снизошли до того, чтобы просить у меня взаймы? Право же, смешно! Вы можете сердиться, полагая, что я так говорю, пользуясь вашим затруднительным положением. Но в этом случае вы будете неправы. Я просто хотела сказать, что, когда нет денег, даже такая персона, как вы, идёт на поклон к ничем не примечательной женщине вроде меня.

— Совершенно справедливо. Вот я и обращаюсь к вам с покорнейшей просьбой.

— Вы никак не хотите отнестись серьёзно к моим словам.

— Отчего же? Я вполне серьёзен.

— Ну что ж, возможно, это один из ваших многочисленных талантов — к серьёзным вещам относиться несерьёзно. Но что вы станете делать, если никто не даст вам денег, каким образом выручите ваших приятелей? В подобных случаях даже самый замечательный человек оказывается бессильным, как нищий рикша. «Следует отдать должное невестке, доводы её бесспорны», — с удивлением подумал Дайскэ. Ведь он и сам почувствовал собственную беспомощность, как только дело коснулось денег.

— В данном случае я, пожалуй, ничем не отличаюсь от рикши. Поэтому и обратился к вам за помощью.

— Несносный вы человек! Будь вы рикшей, я, возможно, выручила бы вас, но вы личность незаурядная, так что доставайте деньги, где хотите. Мало того что сами живёте на иждивении отца и брата, так ещё для других просите!

Умэко была права, но Дайскэ отмахнулся от этой очевидной истины и лишь представил себе, как дружно противостоят ему невестка, отец и брат. Пора, видно, перемениться и стать таким, как все. Не зря он опасался, что невестка ему откажет. Но всё это были праздные размышления. Взяться за работу — об этом Дайскэ и не думал, поскольку не придавал случившемуся сколько-нибудь серьёзного значения.

Он прекрасно понимал Умэко, которая решила воспользоваться случаем, чтобы на него повлиять. И чем больше он это чувствовал, тем равнодушнее становился. Разговор снова коснулся женитьбы. Отец дважды за короткое время докучал ему разглагольствованиями о невесте, но, проникнутый насквозь чувством долга, как его привыкли понимать в старину, на сей раз оказался менее суровым. Женись на ней, говорил отец. Как прекрасно породниться с человеком, которому обязан жизнью, и хоть немного отблагодарить за добро. Рассуждения отца казались Дайскэ лишёнными какого бы то ни было здравого смысла. Что в этом прекрасного и при чём тут благодарность? Против невесты, однако, Дайскэ ничего не имел и потому не вступал с отцом в пререкания. Зачем? Можно и жениться. В последние два-три года Дайскэ ничего не принимал всерьёз, в том числе и женитьбу. С дочерью Сагавы он знаком не был, только видел её на фотографии. Но и этого, казалось ему, вполне достаточно. Девушка была хороша собой, и он не собирался артачиться. Просто он никак не решался сказать: «Хорошо, женюсь».

Такую нерешительность отец считал проявлением тупости. Невестка же усматривала в этом определённую странность характера Дайскэ, потому что считала брак важнейшей жизненной проблемой, от решения которой зависело всё остальное.

— Ведь и вам, я думаю, вовсе не хочется всю жизнь прожить в одиночестве. Так решились бы наконец и перестали капризничать. — В голосе Умэко прозвучали нотки досады.