Читаем Затея полностью

Моя контора — одно из типичных учреждений Ибанска. Трудно понять, в чем суть ее производственной деятельности. Да это и не имеет никакого значения. Такие учреждения возникают неисповедимыми путями и существуют хотя бы для того, чтобы несколько сот человек могли жить за их счет, убивать тут свое время, тратить тут свои лучшие чувства и таланты, получать жилье, путевки в дома отдыха и прочие житейские блага. Если такое учреждение возникло, никакая сила в Ибанске не способна ею уничтожить, если даже всем известно, что оно ни к чему. И в этом смысле ибанец уверен в завтрашнем дне. Ему не грозит безработица. Во-первых, никто не позволит уничтожить такое учреждение, ибо число людей, заинтересованных в уничтожении, ничтожно мало. К тому же это обычно критиканы или молодые карьеристы, решившие пробиваться за счет новых веяний. А в Ибанске как тех, так и других не любят. Во-вторых, затраты на ликвидацию такого учреждения намного превосходят затраты на его существование. Ликвидация учреждения — это комиссии, комитеты, заседания, расчеты и т. п. Поскольку такое учреждение органически врастает в жизнь других, то ею ликвидация означает перестройку десятков других. К тому же людей надо устраивать в другие места. Наконец, сама работа по ликвидации учреждения порождает комиссии и комитеты, которые сами вскоре превращаются в учреждения такого же типа, и на место одного привычного и спокойного учреждения приходят по крайней мере два молодых, агрессивных и растущих. На место одного павшего бойца приходят новые тысячи!

В моей конторе работает одна уборщица, три вахтера и несколько сот сотрудников самого различного сорта и ранга. Система их взаимоотношений очень сложна. Я так и не смог в ней разобраться. Сами же сотрудники прекрасно в ней ориентируются. Это и неудивительно, ибо их основная профессия — уметь ориентироваться в этой среде и ухитряться урвать для себя как можно больше. Их производственная деятельность здесь есть нечто вторичное, побочное. Не контора существует для дела, а дело терпят лишь постольку, поскольку должна существовать контора. Здесь дело есть лишь формальное средство распределять жизненные блага в соответствии с социальными законами Ибанска. Идеал, к которому стремятся учреждения такого рода, — превратить свое дело в чистую фикцию. И надо признать, что ибанцы будто самой природой созданы для такой жизни. Они самозабвенно погружаются в трясину этой своей социальной жизни, наплевав на семью, на дружбу, на свое физическое и духовное совершенствование. Контора берет их целиком и полностью, выжимает все их телесные и душевные соки и выбрасывает потом в частную и уличную жизнь измотанными, опустошенными, злобными, скучными и серыми существами. Я работаю здесь уже несколько месяцев и ни разу не видел проявлений бескорыстного и бесцельного доброжелательства, веселости и любопытства к чужой человеческой душе. А ведь по меньшей мере четвертая часть взрослого населения Ибанска проводит лучшую часть своей жизни в конторах такого рода. Если дело и дальше пойдет так, то через полсотни лет весь Ибанск превратится в огромную контору по управлению фиктивным делом. Когда я эту мысль высказал одному молодому и, как мне показалось, умному инженеру, он презрительно пожал плечами и сказал, что я не учитываю прогресса электронно-вычислительной техники. Загляните в подвалы своей богадельни, сказал я ему. Они битком набиты первоклассными машинами. Посмотрите, сколько там машин новейших заграничных марок. Сколько валюты отвалили? А толку что? На сколько человек увеличилась ваша контора за последний год? То-то! Инженер удивленно посмотрел на меня. Но от дальнейшей беседы отказался.

Возражения