Читаем Засуха полностью

Фальк сунул руку в карман и извлек ручку и маленький блокнотик. Вверху страницы он написал: «Допрос по делу Хэдлеров». Ниже он написал имя Доу, крупными буквами, чтобы тому было виднее.

— Ладно, уймись, придурок, — Доу явно стало не по себе, как Фальк и ожидал. Когда человек видит свое имя на бумаге, он, как правило, настораживается.

— Адрес, пожалуйста.

— Я тебе мой адрес не дам.

— Да не проблема, — ничуть не смутился Фальк. — К счастью, мне он известен.

Ниже он написал точный адрес фермы Дикона. Потом посмотрел мимо Доу в сторону его соратников. Те сделали шаг назад.

— Имена твоих друзей я тоже могу записать. Если уж им так не терпится внести свой вклад.

Грант обернулся. Отсутствующее выражение на лицах его приятелей сменилось мрачными взглядами в его сторону.

— Ты че, дело мне тут пришить пытаешься? — сказал Доу. — Нашел себе козла отпущения?

— Грант, — сказал Фальк, подавляя импульс закатить глаза. — Ты сам подошел к нашему столу.

Доу обвел его мрачным взглядом. Казалось, он вот-вот взорвется. Сжав правый кулак, он явно прикидывал, стоит ли оно того. Кинул взгляд через плечо. Бармен по-прежнему наблюдал за ним, опершись руками о стойку. Он сурово поглядел Доу в глаза и кивнул в сторону двери. Сегодня им здесь больше явно не нальют.

Доу разжал кулак и небрежно отступил в сторону. Будто ему неохота было напрягаться.

— Сплошное вранье и понты, как обычно, — сказал он Фальку. — Ладно. Тебе все это здесь понадобится. Может, отбрешешься, кто знает. А может, и нет.

Он мотнул головой в сторону выхода, и его свита последовала за ним.

Шум голосов, слегка притихший во время их перепалки, постепенно достиг прежнего уровня.

Фальк сел обратно на свое место. Гретчен молча наблюдала за ним; рот у нее был слегка приоткрыт. Положив блокнот обратно в карман, он ухмыльнулся, но руку из кармана вынимать не спешил — ждал, когда она перестанет дрожать. Гретчен удивленно покачала головой.

— Господи. С возвращением, называется. А ты молодец. — Она подмигнула ему. — Права была я насчет твоего здравого смысла, а?

Она поднялась и отправилась к стойке за следующей порцией напитков.

Позднее, когда паб уже закрывался, Фальк проводил ее до машины. На улице было тихо. В свете фонарей волосы сияли вокруг головы Гретчен, как нимб. Они стояли на расстоянии шага друг от друга — каждое движение обречено на неловкость; повисла пауза. Наконец она рассмеялась, и, положив ему руки на плечи, чмокнула в щеку, слегка задев самый краешек губ. Его руки сомкнулись вокруг нее, и на секунду они застыли в тесном объятии, подбавляя тепла в и так уже жаркий вечерний воздух.

Наконец она с легким вздохом высвободилась из его объятий, села в машину, улыбнулась, помахала рукой и исчезла.

Фальк стоял один под звездным водоворотом и думал о Гранте Доу. Человек наговорил много всякого разного, в этом сомневаться не приходилось. Но одна сказанная им вещь застряла у Фалька в мозгу, и теперь он поворачивал ее в уме так и сяк, пристально изучая, как коллекционер — найденную редкость.

Всю дорогу обратно, до паба, он улыбался.

Фальк уже поставил одну ногу на лестницу, ведущую наверх, к нему в комнату, как услышал оклик бармена.

— Зайдешь на минутку, приятель? Если не торопишься.

Фальк вздохнул, не снимая руки с перил. С тоской посмотрел наверх. Дурно обрамленный портрет королевы безо всякого сочувствия воззрился на него в ответ. Он повернулся и поплелся обратно в бар, который был уже совершенно пуст. В воздухе витал ядреный аромат лимона — бармен протирал стойку.

— Тебе налить?

— Я думал, ты уже закрылся, — Фальк подтянул к стойке табурет и сел.

— Закрылся. Это за счет заведения. — Бармен поставил перед Фальком кружку пива, потом нацедил себе тоже. — В качестве благодарности.

— За что?

— Я много раз видел, как Грант Доу докапывается до человека, и, как правило, это заканчивается тем, что мне приходится оттирать с пола чью-то кровь. Поскольку сегодня был явно не тот случай, я могу расслабиться и позволить себе выпить с тобой кружку холодненького.

Он протянул Фальку руку:

— Дэвид Макмердо.

— Твое здоровье, — Фальк отпил глоток, который, к его удивлению, пошел очень легко. За эту неделю он выпил больше, чем за весь предыдущий месяц. — Прости, пожалуйста, что так вышло. Знаю, я обещал, что неприятностей не будет.

— Друг мой, если бы здешние неприятности всегда улаживались подобным образом, я был бы счастливым человеком, — сказал Макмердо, поглаживая бороду. — К сожалению, дело обычно кончается менее элегантно.

— Сколько ты уже в этом городе?

— Скоро десять лет будет. И большинство тутошних до сих пор смотрят на меня, как на новичка. Либо ты здесь родился, вырос и все прочее, либо ты навсегда чужак, — видимо, такие уж в Кайверре традиции.

— Родиться, вырасти и все прочее тоже не всегда помогает, — сказал Фальк с мрачной улыбкой. — Каким ветром тебя вообще сюда занесло?

Макмердо помолчал. Провел языком по зубам.

— А ты почему из Кайверры уехал?

— Перспективы карьерного роста, — сухо ответил Фальк.