Читаем Засуха полностью

Секретарь участка — дама за пятьдесят, но с угольно-черными, как у молодой Элизабет Тейлор, волосами — вызывающе задрала подбородок.

— Я сегодня рано пришла, — сказала она, напряженно вытянувшись за приемной стойкой. Сумка у нее на плече торчала вперед, как дуло пистолета. Рако представил ее по имени — Дебора. Руки Фальку она пожимать не стала. Констебль Эван Барнс, стоявший посреди офиса за ее спиной, виновато поднял взгляд. В руке он сжимал ключи от машины.

— Вечер добрый, босс, — сказал Барнс чересчур небрежным тоном. — Да вроде пора уже?

Он демонстративно посмотрел на свои часы.

— О. Да. Еще пара минут осталась.

Он был крупный мужчина со свежим румянцем на щеках и кудрявыми волосами, которые торчали во все стороны. Сев за свой стол, Барнс принялся шуршать бумагами. Рако закатил глаза.

— Ладно, давайте, валите уже, — сказал он, поднимая секцию стойки, чтобы пройти внутрь. — Хороших выходных. Будем надеяться, что город не сгорит дотла за одну минуту до пяти, верно?

Дебора выпрямила спину с полным сознанием собственной правоты.

— Ну, тогда до свидания, — сказала она Рако. Фальку она вежливо, еле заметно кивнула, глядя при этом скорее ему в лоб, чем в глаза.

Фальк ощутил, как в груди холодком растекается понимание. Она знала. В общем-то, удивляться нечему. Если Дебора родилась и выросла в Кайверре, по возрасту она должна была помнить Элли Дикон. Это было самое драматичное событие за всю историю Кайверры, по крайней мере, до гибели Хэдлеров. Она наверняка качала головой над статьей, размещенной в газете под фотографией Элли. Обменивалась крупицами слухов с соседями. Может, даже знала его отца. До того, как это случилось, конечно. После этого она ни за что не признала бы, что водит знакомство с Фальками.

Он ждал всю ночь, но, когда в дверь, наконец, постучали, оказалось, это пришли не за ним. В безмолвном ужасе Фальк наблюдал, как отец, поневоле оторвавшись от работы, уходит вместе с явившимися за ним полицейскими. Какой именно Фальк имеется в виду, в записке не говорится, сказали они. А младшему еще и семнадцати нет, так что с точки зрения закона он еще ребенок.

Эрика Фалька, худого, высокого, бесконечно терпеливого человека, продержали в участке пять часов.

Был ли он знаком с Элли Дикон? Да, конечно, она была дочерью соседа. Подругой сына. Девушкой, которая пропала.

Его спросили об алиби в день ее смерти. Большую часть дня после полудня он провел, закупая оборудование. Вечером заглянул в паб. Его видели с десяток людей в пяти разных местах. Достаточно крепкое, пусть и не железное алиби. Так что вопросы продолжались. Да, в прошлом он говорил с девушкой. Не один раз? Да. Много раз? Наверное. И нет. Он не мог объяснить, почему Элли Дикон оставила записку с датой ее смерти и его именем.

Но Фальк — это же не только его имя? — указали ему полицейские. На этом отец Аарона замолчал. Закрыл рот и больше его не открывал.

Его отпустили; наступила очередь сына.

— Барнс здесь на стажировке из Мельбурна, — сказал Рако, проходя за стойку; Фальк последовал за ним. За спиной хлопнула дверь, и они остались одни.

— Правда? — удивился Фальк. У Барнса был вид взращенного на деревенском молоке крепыша из глубинки.

— Да, но у его родителей ферма. Не здесь, где-то на западе. Думаю, поэтому-то его сюда и послали. Сочувствую я бедняге, правда. Он даже нюхнуть городского воздуха не успел, как его отправили сюда. При всем при этом… — Рако глянул в сторону закрытой двери. — А, неважно.