Читаем Застенок полностью

Недружелюбная встреча с иномаркой ознаменовалась для него приобретением лицевого украшения. Левый глаз заплыл и засверкал багрово-голубыми переливами. Украшение не было собственно иномаркиным даром – машина не дотянула до него нескольких сантиметров. Зато она разродилась Очень Серьезным Мужчиной с помертвелым в критической ситуации лицом. Роман не двигался, стоя столбом и зачарованно глядя на приближающуюся Кару. От удара кулаком он отлетел метра на два, приземлившись на тротуаре – где и полагалось обретаться безлошадным прохожим, отбросам уличного движения. Очистив проезжую часть, хозяин иномарки без слов загрузился в машину и был таков.

На житейскую уличную сценку никто не обратил особого внимания. Но в редакции его фингал произвел переполох среди женского контингента. Ответственный редактор женских разделов Марина предложила применять в течение получаса контрастный душ. Бухгалтер Анна Михайловна, самая старшая редакционная дама, владеющая богатым жизненным опытом, объявила, что нужно приложить сырой кусок мяса. Ни того, ни другого в редакции не имелось, и тогда за дело взялась секретарша Вера. Она усадила жертву неформальной разборки в кресло и принялась делать холодные примочки. При этом на все лады склоняла грубых амбалов, тупую шоферню, калечащую младенцев, женщин и стариков. Под младенцем, очевидно, подразумевался Роман, гримасничающий под нежными руками лекарши.

Сочувствиям Веры он почти не внимал. Склоненная над ним сестра милосердия в сочетании с креслом, в котором он полулежал, пробудила очень неприятное воспоминание. Это был давнишний сон. Очередной триллер начинался весьма глупо и бездарно: Роман, абсолютно голый, без намеков даже на простейший фиговый лист, ехал на работу. От стыда он готов был провалиться сквозь асфальт, но ни на улице, ни в трамвае, ни даже в редакции на его неглиже никто не смотрел. Мало ли в городе идиотов. В редакции он быстро прошмыгнул к своему месту и прикрыл срам рабочим столом. В тот же миг он оказался распятым на гинекологическом кресле. Услышал чужой смех и узрел склоненную над ним неясную фигуру. Некто в Сером с замотанной тряпками мордой внимательно изучал его, теребя в руках букетик полевых ромашек. Обрываемые лепестки, медленно кружась, словно в танце снежинок, усыпали лицо и грудь Романа. «Любит – не любит, бросит – поцелует», – шептала мумия вослед разлетающимся белым лодочкам. Все ромашки окончивали существование на приговоре «любит»…

Вера закончила колдовать над его устрашительной травмой. Шеф отозвал ее, прикрыв лазарет. При виде распухшей физиономии подчиненного он только хмыкнул и велел не расслабляться.

Роман трудился редактором развлекательного журнала «Затейник», заведовал литературной частью: писал для каждого номера криминально-мелодраматические истории и в меру оптимистические стихи, в которые время от времени врывался похоронный звон. Все достоинство стихов для самого их творца заключалось в этом похоронном звоне – именно в таком выражении представлялась ему неизбывная горечь мира. Впрочем, изредка в стихах присутствовал и пепел любви, как дань серебряному веку.

Третьим завом кроме Романа и язвительной дамы Марины был спортсмен в отставке Валера, курировавший отделы туризма и активного отдыха. Всю церемонию лечения Валера хранил саркастическое молчание. В прошлом месяце он пришел в редакцию чуть не с сотрясением мозга после особенно активного уикенда, но не дождался ни грамма сочувствия. Напротив, загоняли по службе так, что к вечеру его выворачивало наизнанку. Стоило же этому юродивому подбить глаз – и пожалуйста. Отбою нет от сестер милосердия. А ведь все их усилия – впустую. Но какова несправедливость – бабы сохнут по нему тем сильнее, чем больше он их не замечает. Впрочем, Валере на баб сейчас тоже было наплевать – он недавно женился и еще не успел пресытиться семейными радостями. Его благоверная стоила всех баб на свете.

Пока стоила.

– Да есть ли такая баба на свете, которая стоила бы их всех? – риторически произнес Валера.

– Нет, думаю, такой бабы нет, – ответил неблагодарный Роман, прижимая полурастаявший лед к глазу. – Все они друг друга стоят.

– Вот и я говорю, – согласился Валера. – Ни у одной не хватает мозгов не втрескиваться в тебя по уши с полоборота.

– Да нет, – поморщился Роман. – У некоторых это происходит с полного оборота.

– Только не говори мне, что этот полный оборот происходит у тебя в постели. Тебе-то это даром не нужно, гарем заводить.

Роман отложил в сторону мешок со льдом и с любопытством посмотрел на коллегу.

– Давно тебя хотел спросить – откуда ты все знаешь? Все-то на свете тебе известно. Прям ходячая Британская энциклопедия. Аж страшно.

– Ума палата, – флегматично ответил Валера. – А вот я давно хотел тебя, Рома, спросить – ну чего они все к тебе липнут? Словно мухи к дерьму. Страсть как любопытно узнать, чем ты их приманиваешь.