Читаем Застава полностью

— Умные учатся на чужих ошибках, — произнёс призрак убиенного царя и вновь облачился в свой портретный образ. — Если бы я знал это при жизни! Но в нынешнем моём существовании я исправляю свои ошибки. Когда-нибудь я покажу вам мои успехи, — призрак заговорщицки подмигнул Полозовым. — Но пока — рано. Я дождусь нового рассвета России. А там уж передам мои знания в анналы истории. Быть может, и с вашей помощью, юноша, — призрак Павла дружески кивнул Лису. — Или с помощью ваших будущих учеников. Историческая наука обязана быть непредвзятой и кристально честной. Лишь тогда в памяти воцарится покой…

Контуры императорского образа потеряли чёткость. Призрак плавно переместился к камину.

— Располагайтесь, господа. До утра никто вас не побеспокоит.

Лис изумлённо повернулся к окну. За шторами было достаточно светло.

— Разве уже вечер? — спросил он.

Из призрачного абриса донёсся заливистый смех.

— Вы забыли о белых ночах Санкт-Петербурга, юноша! Отдыхайте, господа. Не стоит нервировать охрану попусту. Они включают сигнализацию. Вряд ли вам удастся доказать технике, что вы не существуете. Спокойной ночи.

Призрак исчез в недрах камина, но спустя секунду в спальне вновь возник его информационный тон.

— Ах, чуть было не запамятовал извиниться за учинённый мною кавардак. Показалось вдруг, что вместе с вашим явлением ко мне залетел мой роковой день…

— Не берите в голову, Павел Петрович, — ответил Тур. — Доброй ночи.

Ворон усмехнулся и показал братьям наручные часы.

— Ноль сорок. Мы находились вне нормального мира почти пять часов и этого не заметили. Скверно.

— Отнюдь, — возразил Тур. — Лично я вполне доверяю экстравагантному хозяину этих апартаментов.

— Я тоже! — воскликнул Лис.

— Не в том дело, братцы, — Ворон присел на императорскую кровать, попробовал на прочность матрас и распустил узел галстука. — Мы сейчас впитали гораздо больше информации, чем «слышали» от Павла Петровича. Осталась одна проблема: научиться её использовать.

— Может, не всё сразу? — Лис зевнул и последовал примеру старшего брата, а именно, скинул пиджак и с удовольствием освободил шею от бесполезного элемента одежды.

Тур стоял спиной к кровати и приготовлений братьев не видел.

— Я заметил, что в Переходе время для субъекта идёт значительно быстрее, чем земное, — сказал он. — А в Памяти, даже локальной, наоборот.

— Согласен, — поддержал Ворон. — Во сне происходит то же самое. Когда засыпаешь, кажется, что передумал всё, что было в голове, а взглянешь на часы — десяток минут всего прошло. Зато когда трезвонит будильник, думаешь: как же так, ведь только что заснул.

— Сон — это индивидуальная память человека, но законы Перехода общие. Верно, Лис?

— М-м? — ответил Лис.

Тур спохватился.

— Всё, умолкаю. Вам пора спать.

— Не вздумай проверить теорию на практике, — предупредил его близнец прежде, чем растянуться на музейном покрывале.

— Обещаю: никаких экспериментов.

Дождавшись, когда братья крепко заснут, Тур поднял пиджак Ворона, брошенный на краю широченного ложа, аккуратно расправил и повесил на спинку стула. Затем взял пиджак Лиса. Из кармана на пол бесшумно выскользнул мобильник. Тур взял его в руки. На дисплее блёкло светился значок неотвеченного вызова.

Тур проверил свой аппарат, затем сотовый близнеца. Ни одному, ни другому никто не звонил. Не услышать вызов Лис не мог, учитывая его феноменальный слух. Получалось, что сигнал поступил в промежутке от семи вечера до полуночи, когда братья находились в информационной сфере Павла Первого. Тур вывел на дисплей запись. Так и есть: звонили около девяти. Однако номер вызывающего не числился в «записной книжке» мобильника, а код города указывал на какой-то районный центр Тверской области.

Будить младшего брата Тур, разумеется, не стал, но звонок вызвал комплекс тревожный мыслей. Первая из них сводилась к Марине. И хотя Полозовы, отправляя женщину на турбазу, купили для неё сотовый телефон, Тур вспомнил об упрямом нежелании Марины принимать столь дорогостоящий подарок, подумал о «сбойнувшем» зарядном устройстве и предположил ещё десяток неконкретных «а вдруг», заставивших Марину звонить со стационарного аппарата турбазы на мобильник младшего брата Всеволода и Владимира Полозовых. Окончательно развеял его несостоятельную тревогу междугородний код, не совпадавший с кодом Осташковского района, который Тур хорошо знал, благодаря болезненному директору турбазы.

Вторая мысль неожиданно повернула в сторону Оли и, как ни странно, Кикиморы. На память пришёл день «похорон имени» и анекдоты в ординаторской, которыми Ки потчевала хирургическую бригаду. Тревога пропала окончательно. Её место заняло ощущение хороших новостей, поджидавших на горизонте нового дня.