Читаем Засекреченное будущее полностью

В те же дни пришла весть о том, что осточертевший всем столоначальник из Министерства цифры Григорьев, который за 20 лет пребывания на своем посту буквально вытравил из отечественной литературы патриотов, получил премию (внимание!) «за вклад в укрепление единства российской нации». Тот еще укрепитель! Мд-а-а-а… Если Царь-колокол не звонит, а Царь-пушка не стреляет — это еще полбеды. Но когда шапка Мономаха уже не думает, кого награждает и увековечивает, — это настоящая беда…

Юрий Поляков

7 ноября 2020

А вот как на меня в ответ наехал Виктор Шендерович:

«Незабвенного хохмача всея Руси Михаила Жванецкого похоронили на закрытом для простых смертных Новодевичьем кладбище под звуки гимна и залпы почетного караула», — написал в сердцах писатель Юрий Поляков.

Заголился товарищ, не сдержал досады, разом вывалил комплексы на всеобщее обозрение… И хотя вставил потом свою досаду в политическую рамку и глуповатым образом стал сравнивать, кого и как хоронили по его сторону идеологических баррикад, вся эта неловкая дымовая завеса не смогла скрыть силы простого человеческого чувства.

Да, товарищи, это она, зависть.

Завидовать славе Жванецкого — как завидовать его дару — пустое дело. «Не умеешь любить — сиди, дружи». Не умеешь так писать — смирись с этим, улыбнись, разведи руками. Ну, не на тебя навел линзу Создатель, не в тебе задымилось от этого луча…

Все терпят — и ты терпи.

Впрочем, профессиональная зависть — вещь по-человечески простительная. Хамить покойному, конечно, было не обязательно, но сам позыв понятен. Гораздо смешнее — эта вдруг прорвавшаяся ревность к месту захоронения, к гимну и почетному караулу…

Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу. Никогда еще писатель Юрий Поляков не говорил с такою ясностью о себе самом. Это ж ему туда надо, под звуки гимна — председателю редакционного совета «Литературной газеты», доверенному лицу В. В. Путина, члену Общественного совета при Комитете по культуре Государственной думы РФ…

Жванецкому-то, так счастливо пролетавшему свой век над нашим Череповцом, было совершенно все равно, где и по какому чину его похоронят. Его манила и волновала — жизнь. Много последних лет он возвращался к мысли о неизбежности ее окончания, писал об опаздывающих словах любви, о печали ухода, о надежде остаться в языке…

«Смерть — это перерыв», — написал гений, посмертно определенный в «хохмачи» писателем Поляковым.

Да. Для Жванецкого — несомненно, перерыв. А Полякову дай бог здоровья, потому что потом уже всё.

8 ноября 2020

А это уже мой ответ «керзонам»:

Заходите к нам на огонек…

Согласен, профессиональная зависть — чувство тяжелое, разрушительное, требующее выхода. Именно Виктору А. Шендеровичу это хорошо известно. Почему — объясню в конце. А для начала вновь повторю то, о чем не раз уже говорил и писал: наши гормональные либералы всегда читают не то, что написано оппонентами, а то, что им хочется прочитать в подтверждение непроходимой глупости «водоносов и лесорубов». Вот и опять…

Да, я назвал Жванецкого «незабвенным хохмачом всея Руси», да я именно так определил «жанр», в котором работал усопший, — хохма. А кто он, по-вашему? Поэт, романист, драматург, эссеист? Нет, конечно… Выражение «хохма», по-моему, лучше отражает природу его текстов, нежели «скетч», «миниатюра» и т. д. Я, кстати, с глубоким уважением отношусь к вербальному дару «дежурного по стране», к его уникальному чувству слова и умению высечь искры очистительного смеха, сталкивая разнозаряженные слова и стили. Я, в отличие от иных моих единомышленников, искренне считаю Михаила Жванецкого крупной фигурой позднесоветского и постсоветского словесного творчества, одним из создателей российского интеллигентского фольклора. Отсюда — «незабвенный» и «всея Руси». Вам показалось, я ерничаю? Да, конечно. А как иначе? Мы же у Михаила Михайловича учились иронии без берегов…

Однако то главное, ради чего написана моя реплика, Шендерович, как обычно, не заметил. Разумеется, никто не завидует тому, что Жванецкого, если пользоваться терминологией Безенчука из «12 стульев», похоронили «с глазетом». И слава Богу! Он это заслужил. Речь о другом: если уж у нас сложилась в стране «двухобщинная литература», то власть обязана, празднуя юбилеи или отдавая последние почести лидерам этих общин, быть к ним равно приближенной или равно удаленной, это уж как кому нравится. Потому-то я и привел имена Юрия Бондарева, Василия Белова, Андрея Дементьева, похороненных, на мой взгляд, куда скромнее, хотя, по-моему, их вклад в нашу словесность, как минимум, не менее значителен, чем заслуги Жванецкого.