Читаем Засекреченное будущее полностью

— Творческие люди порой говорят, что они вне политики и в общественной жизни не участвуют. Но очень активным в общественной жизни страны был ушедший из жизни Николай Николаевич Губенко. Газета «Завтра» первая выступила с инициативой, чтобы театр «Содружество актёров Таганки», который он создал и которым руководил, назвали его именем. На прощании с Губенко эту мысль высказал и депутат Мосгордумы Евгений Герасимов. Как Вы к относитесь к этой инициативе?

— Это было бы справедливо, но, боюсь, что «Содружество актеров Таганки» постараются ликвидировать, а имя Николая Губенко задвинуть, как задвинули Свиридова. Не любит наша власть созидателей от культуры. Почему? Не понимаю… Если человек болел за Россию, то, в лучшем случае, более-менее приличное место на кладбище выделят. А назвать его именем театр или улицу… Никогда. Для этого надо воевать со своей страной, как Солженицын и Сахаров…

— Не обойдём тему недавнего вручения Нобелевской премии по литературе. До того, как был объявлен лауреат, знали ли вы эту поэтессу Луизу Глюк? Я думала, вручат афро-американке или лесбиянке, или трансгендеру. Каковы сейчас критерии Нобелевской премии? В обосновании принятого решения сказано: «поэтесса получила премию за её безошибочный поэтический голос, который своей строгой красотой делает индивидуальное существование универсальным…» Это можно сказать про любого поэта.

— Бессмысленный набор слов, как и большинство определений Нобелевского комитета в области литературы. Напоминает текст плохой рецензии, когда вроде складно сказано, а начинаешь вдумываться — белиберда. Когда я был редактором ЛГ, то возвращал подобные тексты авторам с вопросом: «Сам-то понял, что хотел сказать?» Луизу Глюк я не знаю. Возможно, она очень хорошая поэтесса, но понять это можно только, читая оригинал. Для чтения поэзии мой английский не годится. Помните, Meжиров сказал про поэзию, что она «вовеки непереводима, родному языку верна». Выбор меня не смущает, давеча вообще дали Светлане Алексиевич за неряшливую русофобскую публицистику. Конечно, Луиза Глюк не афро-американка и, похоже, не лесбиянка, но все биографические справки о ней начинаются с того, что она из семьи евреев, эмигрировавших в Штаты из Венгрии. А это, согласитесь, тоже немало для того, чтобы стать нобелиатом!

— Это была, мне кажется, подготовка к нынешней ситуации в Белоруссии. Вот, нобелевский лауреат, она на стороне свободы и прогресса.

— Думаю, следующей станет Улицкая. Пора.

— Русскоговорящим через год не дадут.

— Я тоже так всегда считал, но у нас грядет «транзит власти», а политика для Запада превыше правил и традиций. Дадут — вот увидите! Улицкая — дама политически активная, откровенно антипутинская. К тому же, ее предки тоже в Россию откуда-то иммигрировали, скорее всего — из Польши. Став нобелиаткой, то есть, неприкасаемой, она объединит вокруг себя разрозненные либеральные силы… Если даже домохозяйка Тихановская «строит» Лукашенко, вообразите, что сможет себе позволить Улицкая! Посмотрим.

— Банально-традиционный вопрос: творческие планы?

— Планов — громадье. Пишу книгу прозы о советском детстве. Мне хочется подробно воссоздать то время. Жутко надоели злобные фэнтези о светских временах, вроде ивановского «Пищеблока». Стыдобища! Я заметил такую закономерность: тот, кто не любит советскую власть, он и Россию не любит. Советская власть — важная часть общей российской истории. И без этой части теперь Россия непредставима. Даже мудрые эмигранты первой волны это понимали.

Что еще? Начал новую пьесу. А также набросал первые главы романа, где главные события происходят на телевидении: у меня же большой опыт работы на ТВ. Вот уж простор моему «гротескному реализму»… Но не факт, что все получится. Как говаривали серапионовы братья: «Писать, брат, трудно…»

— Кто-то сказал: «Нет никаких антисоветчиков, есть русофобы».