В первую очередь я решил разобраться с тем, что я полыхаю как пионерский костер в магическом зрении. Даже не обладающее магией люди, братья и сестры Свена, его родители и прочие жители деревни, и то «светятся» куда меньше. Свен так вообще на их фоне черная дыра, что даже деревья в лесу полыхают сильнее. Так что мне незачем искать способ высасывать силу одним касанием, достаточно просто запереть то, что уже есть внутри себя самого.

Глава 12

Армия по-средневековье

Легко сказать, сложно сделать. Целый год я боролся в попытках совладать с собственной силой но так и не достиг существенных результатов. Мое тело просто не в состоянии справится с той энергии, что само же и вырабатывает. Энергия просто не влезает внутри тела, а если её пытаться запереть там насильно — начинает разрушать изнутри. Не то чтобы её уж так дико много, скорее просто в моем теле помещается дико мало.

Я сейчас вообще начинаю подозревать, что её там и нет вообще, а то, что есть, хранит виртуальный конструкт — интерфейс от игры другого мира. Что-то наподобие магического тела призрака, или той же «собачки» домового. И если на меня юзнуть изгнанием…

Самый простой приходящий на ум вариант — просто всегда носить с собой камень маны. Вплести его в механику интерфейса, чтоб он числился как «внешний накопитель» и его не требовалось постоянно держать в руках. Но и с этим есть свои проблемы.

Во-первых — камни маны сами по себе редки и дороги. Моих денег — одного золотого, как раз хватит на еще одну полностью разряженную «сливу». Однако такие камни совершенно не предназначены на постоянное участие в процессе накопления-траты энергии. Они не на это рассчитаны и в таком режиме камень быстро разрушится — и это во вторых. Ну и наконец — на рынке очень много подделок. Самые просты и часто встречающиеся, это оригинальные камни с выработанным ресурсом. Количество циклов заряд-разряд которых уже почти достигло максимума. Отличить такие «старые» камни от «новых» крайне сложно.

Как итог, мне необходимо либо искать дорогой и редкий камень, рассчитанный на постоянное использование, такие обычно всовывают в ожерелье и прочею бижутерию для богатых, либо искать иной путь.

Иным путем может стать увеличение плотности магического конструкта, над чем я и бился целый год, так и не добившись желаемого результата.

— Надоело! — саданул я кулаком по столу прямо за обедом.

Все присутствующие недоумевающе уставились на меня — никто ж не знает, что я попутно машинальному поеданию каши, еще и пытался написать новую прогу в виртуальном интерфейсе, который разумеется никто не видит.

— А… — открыла рот мать Свена, видать желая сказать «неужто каша не вкусная?», а его отец нахмурил брови «живешь тут, жрешь да серишь, а еще возмущаешься!», и неважно что я всего месяц назад лечил его колено, вывернутое одним заезжим рыцарем «чтоб под ногами не путался!».

— А, не обращайте внимание. Новое заклинание оказалось непостижимо сложным, и хоть тресни, невыполнимым. — примирительно улыбнулся я.

— Ааа… — протянули почти все и вернулись к еде.

Еще бы полгода назад меня бы завалили вопросами на тему какое, а расскажи… но мне как-то ночью отчего-то пришло воспоминание одной ну очень нудной пары по физике… по утру я это дело записал и при очередном удобном случае рассказал, мешая слова местного языка и русские, добавляя стихотворения Пушкина и алгебраические формулы, чертимые собственно кровью на деревянной доске. В общем, больше меня с подобными вопросами не докучают.

— Что за заклинание?

Все, кроме лучшего друга, что искренне пытался понять ту белиберду, что я тогда нес, а сейчас пододвинувшись поближе заговорчески прошептал.

— Эх… думал как плуг заставить пахать без лошади. — усмехнулся я.

— Что, ты и правда можешь так сделать?!

— Нет, не могу. Теперь точно не могу… дай пожрать.

— А за окном метет зима… — пропел я на русском глядя в щелочку ставен окна.

Вообще, зимы здесь скорее мокрые, чем снежные. Неделями идет дождь, стоит хмурая и пасмурная погода, лишь иногда разбавляемая ясными солнечными деньками, в которые обычно вся слякотью раскисших дорог встает колом из-за грянувшего мороза. Но в этот раз все иначе, и уже третий день метет самая настоящая суровая уральская зима. Старейшина деревни даже сказал: «Ледяные великаны с гор спустились! Теперь пока обратно не прогонят, лета не будет!» чтобы это не значило.

А я неожиданно заметил, что начал забывать родной язык. Тот, изначальный — русский, а не этот «язык магического мира», страны Юстиниании, что постепенно заползает на его место. Может все из-за того, что я фактически на нем говорю с «рождения»? Или потому что вынужден скрывать свое владение русским с самого рождения и от того редко им пользуюсь? Не знаю, но мое произношение родного языка в последнее время меня пугает.