Читаем Запрещенные письма (ЛП) полностью

Я буквально проглотил пятнадцать страниц истории, которую прислала мне Девина. Мы с Уилмой спорили о том, кто должен прочитать черновик первым, пока мне не пришла в голову идея сделать копию, чтобы у каждого из нас была своя версия.

— Так мы оба сможем делать заметки, если захотим рассказать ей о впечатлениях.

Уилма нашла место для чтения внутри, а я удалился в гамак в задней части владения и начал читать там.

Я прочитал главы, которые она прислала нам, два раза, прежде чем начать делать заметки. От меня не ускользнуло, что Северянин, Марк, был точной моей копией, но я не мог винить ее, так как я был единственным мужчиной Северных Земель, которого она когда-либо видела.

Что меня поразило, так это реакция Дейдры на фотографию, которую он прислал ей. В третий раз я прочитал эту часть ее рассказа.

Она изучила фотографию. Толщина его шеи и ширина плеч были впечатляющими. Она никогда не видела мужчину с такой мускулатурой, разве что в учебниках истории. Разглядывая щетину на лице Марка, Дейдра спросила себя, почему он не подстриг волосы на лице, чтобы было красиво, как это делали здешние мужчины. Создавалось впечатление, что это была дань удобству, а не моде. То же самое можно было сказать и о его каштановых волосах, концы которых доходили до подбородка. Волосы выглядели взъерошенными, как будто он часто проводил по ним руками.

Мужчины, которых она знала, заботились о своей внешности и проводили много времени, ухаживая за собой. Марк, казалось, даже не красил лицо и не выщипывал брови. Дейдра не могла видеть его ногти, но подозревала, что он их тоже не красил.

И все же в его глазах было что-то такое, что притягивало ее.

Дейдра коснулась пальцами фотографии и увеличила изображение, сосредоточившись на их яркой зелены. Может быть, ее привлекла уверенность, исходящая от мужчины, или его чуть лукавое выражение лица. Наклонив голову, Дейдра снова спросила себя, что же ей так понравилось в глазах Марка? Что-то в нем производило на нее такое же впечатление, как пограничная стена. В нем была напряженность и непредсказуемость, которые говорили с ней. Как ощущение опасности, которое заставляло ее чувствовать себя по-настоящему живой.

Я подумал о своей первой реакции на Девину и о том, как я сначала принял ее за мальчика. Я застонал, вспомнив, что прижимал ее к земле, упершись рукой в ее грудь. Я ощупал ее грудь, прежде чем понял, что она женщина.

Да, было странно, что я не догадался сразу, но в свою защиту я мог сказать, что мысль о женщине, бегающей в ночи одиночестве, была настолько нелепой, что никогда не приходила мне в голову.

Я начал писать заметки, чувствуя желание добавить кое-что еще к истории Девины. Например, парочку ругательств в словарь Марка. Ни один настоящий Северянин не говорил так изысканно.

Сделав пометки, я свернул бумагу вокруг бутылки и положил обратно в сумку. Я не хотел, чтобы Уилма видела мои записи, так как был на сто процентов уверен, что некоторые из моих заметок ее возмутят. Было бы намного проще, если бы я мог рассказать все Девине лично, но выбора не было.

Уилма не торопилась, просматривая черновик, и, в отличие от меня, замечаний вообще не сделала, ну разве что нарисовала внизу сердечко и подписала «Мне нравится».

— Тебе нравится?

Наклонив голову, она посмотрела на меня.

— А тебе разве нет?

— Э-э… Не пойми меня неправильно. Девина — прекрасный писатель, но тебя устраивает то, как она изображает нас, Северян?

— О чем ты?

— Она назвала нас примитивными.

— Ну, может, ты и такой. — Уилма поерзала на месте. Все-таки она не привыкла сидеть неподвижно так долго, а тут пришлось прочитать целых пятнадцать страниц. — Я имею в виду, по сравнению с мужчинами, которых она знает.