Читаем Записки советского актера полностью

Не имея возможности, по техническим причинам, привезти в Польшу некоторые наши постановки, но желая ознакомить с ними зрителя и более полно показать ведущих мастеров труппы, мы подготовили концертную программу. В нее входил монолог Бориса Годунова (Н. К. Симонов) и сцена в корчме (Н. К. Черкасов, А. Ф. Борисов) из пушкинской трагедии, монолог Грозного (Н. К. Черкасов) из «Великого государя», сцены из «Леса» — эпизод встречи Несчастливцева и Счастливцева (Ю. В. Толубеев, А. Ф. Борисов), эпизод объяснения Аксюши и Петра (Г. И. Инютина, К. С. Калинис), отрывок из «Человека с ружьем» (Шадрин — В. В. Меркурьев), диалог В. И. Ленина и А. М. Горького из пьесы «Ленин в 1918 году» (К. В. Скоробогатов, Н. К. Черкасов) и сцена из инсценировки романа П. А. Павленко «Счастье» (Ю. В. Толубеев, А. Н. Киреев). Отрывки должны были исполняться без декораций, но в костюмах и гримах.

Товарищи из Общества польско-советской дружбы несколько недоверчиво отнеслись к такой форме показа, полагая, что впечатление может оказаться неполноценным. Однако наша концертная программа привлекла особое внимание, и зрительный зал был переполнен. Как и на открытии гастролей, на концерте присутствовал Болеслав Берут и члены польского правительства. Концерт прошел с большим подъемом. Пресса отметила многообразие творческих возможностей мастеров театра, выступивших в один вечер в ролях противоположного склада и характера. Очень хорошо была встречена также постановка пьесы Бориса Лавренева «Голос Америки».

Театр играл не только по вечерам, но давал и утренние спектакли, и театральная общественность столицы получила возможность посмотреть все наши постановки.

Со своей стороны и мы старались использовать каждый свободный час, чтобы ознакомиться с достопримечательностями Варшавы, с окрестностями города, а также посмотреть постановки столичных театров.

Первый спектакль, который нам удалось увидеть, — «Мещане»

М. Горького. Игра актеров отличалась большой простотой и искренностью. В постановке сказывались лучшие традиции Московского Художественного театра.

Запомнилось скупое, но выразительное сценическое оформление, отмеченное рядом тонких, хорошо найденных деталей. «Мещане» идут в одной декорации, которая, не являясь натуралистической, давала очень правдивое ощущение среды и эпохи.

Затем мы смотрели «Грех» Жеромского, пьесу из жизни разорившейся мелкопоместной польской семьи. К сожалению, пьеса грешит мелодраматизмом. Однако спектакль был сыгран на очень высоком уровне. Режиссерский план отличался единством замысла, игра актеров была насыщена тонкими психологическими подробностями.

Нам удалось также посмотреть драму литовского драматурга Ж. Болтушица «Поют петухи». Пьеса рисует моральное разложение и распад кулацкой семьи. Игра актеров потрясла нас. В каждом акте были найдены отличные по выразительности, правдивые и остро запоминающиеся детали, помогавшие созданию нужной психологической атмосферы всей сцены. Каждый образ, резко вычерченный, производил сильнейшее впечатление.

В последние дни нашего пребывания в Варшаве для нас был устроен просмотр постановки «Горя от ума». Мы с волнением смотрели этот спектакль, отлично поставленный талантливым режиссером Домбровским.

Прервав на время гастроли в Варшаве, коллектив театра выехал в город Вроцлав. Разрушения в нем огромные. Если Варшава производит впечатление города, в котором еще немало развалин, то Вроцлав скорее оставляет впечатление грандиозных развалин, среди которых уцелели кварталы бывшего города. Но театр сохранился, и в нем шли спектакли. Интересна была встреча нашего коллектива с рабочими вагоноремонтного завода. Как выяснилось из беседы, большинство из них знало ведущих мастеров нашего театра по их выступлениям в кино, так что, представляя актеров, я называл фильмы, в которых они участвовали, и каждое из моих сообщений покрывалось гулом аплодисментов.

После Вроцлава мы дали несколько спектаклей в Катовицах.

Катовицы — промышленный район, цепь городков, соединенных трамваями, автобусами и поездами. Разрушений нет. Радостно кипит жизнь. Мы встречались с местными шахтерами и присутствовали на торжественном заседании, посвященном дню горняка, где министр горного дела, бывший забойщик, вручал ордена знатным шахтерам.

По окончании гастролей в Катовицах нас пригласили посетить и осмотреть Краков. Мы были очарованы красотой этого древнего польского города, его старинным королевским замком, его музеями и картинными галереями.

Старейший мастер польской сцены, великий польский артист Людвиг Сольский выразил желание сыграть для нас одну из лучших своих ролей — роль польского национального героя Тадеуша Костюшко в одноименной пьесе Теодора Дубовского.

Нам было известно, что Людвиг Сольский родился в 1855 году и что, следовательно, ему шел 97-й год. Мы думали увидеть на сцене глубокого, дряхлого старца, и были совершенно поражены, когда на сцену вышел человек со стройной фигурой, живым взглядом, ясной речью и четким жестом. Когда стихла овация и началось действие, мы наслаждались тончайшим мастерством этого художника.