Лидия Анатольевна Богданович

Записки психиатра

© ООО «Издательство АСТ», 2018

Предисловие

Я никогда не писала предисловий к книгам. Я — технарь, а моя мама — Лидия Анатольевна Богданович, автор книги «Записки психиатра», была врачом-психиатром, да еще и с литературным образованием.

Я знакома с миром психиатрии не понаслышке, т. к. практически выросла в отделения наших психиатрических больниц (мама часто брала меня с собой на работу), и этот мир с детства видела изнутри. Почти всех наших ведущих психиатров, даже директоров психиатрических клиник («Матросской тиши» и др.), я знала с детства. Первой книгой, которую я прочитала в 4 года, была «История психиатрии» В.А. Гиляровского, и, конечно, ничего в ней не поняла, но в этой книге были замечательные цветные картинки, которые мне очень нравились.

Книга «Записки психиатра» впервые вышла при жизни мамы и пользовалась большим успехом. Помню, как мама ехала в полной эйфории от А. Толстого, который дал прекрасные отзыв о книге, и у нее из портфеля вытащили лаковые туфли, которые были подарком тети (сестры ее мамы).

Очень хорошие отзывы получили «Записки психиатра» и от других именитых писателей (Л. Леонова, Ф. Гладкова и др.), а также от известных психиатров (А.Д. Сперанского, В.А. Гиляровского и др.). Еще при жизни мамы (она умерла в 1999 г. более чем в 90 лет и до последнего дня писала) эта книга была переведена и издана во многих странах мира — Болгарии, Венгрии, Чехословакии, Японии и др. Значит, она была нужна читателю, Наверное, и сейчас есть целый пласт читателей, которые ее оценят.

Тем более, что мир психиатрии — мир закрытый до сих пор. В советское время психиатрия была мощным орудием, с помощью которого человека можно было и уничтожить, превратить его в овощ, и спасти.

Книга «Записки психиатра», несомненно, будет полезна не только студентам-медикам и молодым врачам, но и людям, которые столкнулись с проблемой психиатрии в практическом, бытовом применении.

Этак книга — приоткрытая дверь в таинственный мир психиатрии, с проблемами которой многим людям приходится сталкиваться в жизни.

На распутье

В психиатрическую больницу я в первый раз пришла с однокурсниками-студентами.

Обладая отличным здоровьем и веселым нравом, я не боялась ничего на свете. Уже был пройден четырехлетний путь обучения в медицинском институте. Много я видела, пережила, прочувствовала. Крики рожениц, кровь при операциях — все это уже не выводило меня из равновесия, как в первые дни. Работа в клинике, лекции, операции казались теперь обычными и необходимыми. Словом, все было хорошо до того дня, когда я с группой товарищей-студентов пришла в психиатрическую больницу.

В белых халатах мы вместе с профессором направились в «буйное» отделение, которое профессор называл «беспокойным». Щелкнул замок — такой, как в железнодорожных вагонах. Хлопнула массивная дверь. Мы, студенты, переглянулись с тревогой и волнением.

«Сейчас будет ад», — с трепетом подумала я. Прямо на нас с восторженной улыбкой, с простертыми руками, обнимающими, казалось, весь мир, быстро шел больной.

Ноги у меня ослабели. Я спряталась за спину товарища. Но больной, заметив профессора, вдруг повернулся к нему и с громкими приветствиями бросился его обнимать.

Это помогло мне прийти в себя. Сделав над собой усилие, я более спокойно смотрела на все, что нас окружало. Теперь я увидела просторный коридор с натертым паркетным полом, а в палатах массивные кровати.

Веселый больной беспричинно радовался, вмешивался во все разговоры, остроумно вставлял свои замечания, жестикулировал и, казалось, был в курсе жизни всего отделения.

Другие больные прохаживались по коридору, одни быстро, другие медленно, что-то бормоча, порой громко выкрикивая. Один угрожающе сорвался с места, но вдруг с тревожным лицом вернулся обратно. Каждый жил своей жизнью, не интересуясь окружающими.

Я была поражена. «Буйное» отделение психиатрической больницы представлялось мне прежде чем-то страшным, куда не решишься войти, где бродят обезумевшие люди, забытые, брошенные на произвол судьбы, потерявшие человеческий облик, запертые навсегда. Такой казалась психиатрическая больница моим родителям, знакомым, приятелям. Я представляла ее по картинам английского художника Хогарта и немецкого художника Каульбаха. Это они запечатлели на своих полотнах «сумасшедший дом», обитатели которого вселяют в зрителя ужас. Один больной кого-то обнимает, другой вырывает у себя волосы и смотрит вдаль взглядом победным, восторженным и безумным, а в стороне тучный смотритель с плеткой с лицом равнодушным, тупым и почти таким же бессмысленным, как у его поднадзорных.

Здесь же передо мной проходили опрятные, аккуратно подстриженные больные, и малейшее нарушение дисциплины среди них вызывало вежливое, доброжелательное вмешательство спокойного, опытного медицинского персонала.