Читаем Записки Марка I полностью

И он поминал их в ту ночь…


Я видел,


Как отцу, стоящему подле лампадки,


Сын шёпотом,


легко, дрожащим голосом сказал:


«Пап, а кто это?»


И указал на икону Богоматери.


Отец ему что-то шепнул на ухо,


А сын в ответ,


Как-то глухо:


«Она поможет?»


Отец кивнул.


Клир пропел,


Отец покрестился и поклонился,


И сын торопливо за ним поспел.


Я видел там,


Что у людей есть вера,


Вера в то, что им поможет Он.


И я один,


Стоял и думал,


Что я тут делаю,


И как мне дальше жить.


Если моя душа как государство,


То разум назначил ей демарш,


Но ей от этого трудней переживать мытарства.


Свеча сожжёт до тла душонку,


И колыбель мне проиграет похоронный марш.


2021


***


Когда-нибудь я пожалею


За то что не сделал.


Когда-нибудь я пожалею


За то что что-то не сказал.


Когда-нибудь я пожалею


Что что-то сделал, но не так.


Когда-нибудь я пожалею,


За то что я не то сказал…


В конце концов


Я жду когда же меня кто-то пожалеет,


И то когда полюбит так


Как не любил никто…


2021


9 месяцев спустя

Конец – только часть пути.

Предисловие

Конец начала –


Начало конца.


Начнём сначала


Пожалуй с конца.



«Жизнь

I

»

Из семени рождается цветок,


А может прорасти и древо.


Из эмбриона вырастет сынок,


В большое, плотненькое тело.


Погиб сынок, мертво и древо,


Сколочен из второго гроб,


Завял цветок, стоящий на могиле тела,


Которая лежит среди трущоб.


В гробу сынок и под землёй,


Где не проникнуть свету.


Всё это жизнь мой дорогой.


Родился, умер и по новой.


Родился – плачешь и кричишь,


А умираешь – кругом тишь.


Родился – все смеются улыбаются,


А умираешь – плачут и с трудом смиряются.


Какие мысли у ребёнка,


который только-только свет увидел?


Он вряд ли что-то понимает,


Откуда ему знать хоть что-то?


С годами легче дело обстоит.


Не многие, но есть и те,


Кто помнит первое слово своё,


Кто помнит кашу на рте,


Кто помнит первое сырое бельё,


И с годами – больше воспоминаний.


Мы лучше шевелим мозгами,


Вбирая множество разнообразных знаний.


Ты отправляешься в детский сад,


Знакомишься с такими же как ты,


И этому до смеха рад,


Ты рад тому, что не один.


Знакомишься с соседскими детьми,


Вы вместе начинаете,


Проводить свободные дни.


И среди всех этих знакомств


Тебе,


Не факт, но всё же,


Может подвернуться шанс


Найти любовь – первую, возможно вечную.


И до чего же детская любовь мила


И до чёртиков проста:


сорвал молоденький цветочек, подарил,


А у девчульки до ушей улыбка,


и в щёку поцелуй тебе


Точно обеспечен.


И глядя на пары, в которых


Подростками за семнадцать,


Подумаешь, что у детей любовь сильнее.


В ребячьем поцелуе в щёчку


Любви намного больше,


Чем в двадцати секундном поцелуе в губы


У молодожён.


Почему любовь превратилась в игрушку?


И с каких это пор пошло


Уже не так важно,


Нам сейчас нужно, чтобы так


не продлилось дальше.


Подрастая – ближе к школе, даже в ней,


твоя «любовь» тебя бросает,


Тебе ни слова не промолвя,


А ты всё ждёшь и ждёшь её четыре с лишним года,


Пока не узнаёшь –


Она нашла другого.


Но с этим быстро ты смирился –


Детская любовь.


И без неё же как-то ты прижился,


Волнения отбрось, полюбишь вновь.


Ты в классе пятом.


Новые друзья.


Но замечаешь то,


Что «я не я.»


Общительным был раньше


И где-то сдвиг произошёл.


Теперь стеснительный мальчонка


Откуда ни возьмись пришёл.


Так и живём


За решёткой мыслей:


«А что если то?


А что если это?


А что если он обо мне то, а я-то не это?»


И так потихоньку


Общество для тебя – хищники,


Которые хотят хоть дольку


от тебя оторвать.


Каждый человек представляет опасность,


Ты как кот, пришедший в пункт отловли собак;


Какая-то лает, какая-то смирно сидит,


Но глазами сопровождает


И в случае чего пожирает.


Как червяк на рыбалке:


Ты на крючке своих страхов,


А вокруг тебя – повсюду –


Куча окуней, лещей и карпов.


Так и живём в страхах


на протяжении лет пяти-шести,


А пока проживаешь:


Встречаешь одну,


от которой сердце


дёрнуло любви струну.


Но в этот раз сильнее,


Во много раз.


И вышла Одиссея,


Длиною в миллионы фраз.


Признался в любви – отказ,


Подождал и узнал,


Что она теперь не одна,


но задетая сердца струна


Всё ещё продолжала дрожать,


С каждым разом сильнее


Давая о себе знать.


Несмотря на «занятость»


Твоей любви,


Ты всё равно любил,


В последствии


Стихи ей посвятил,


Но у неё-то тоже сердце,


Которое шевельнуло струну,


А ты на её гитаре чувств


Легонько


Эту струнку прижал


И на протяжении трёх лет


Держал, звук приглушал.


С ней были чудесные моменты:


Она смеялась,


Говорила: «Ты хороший.»,


А по итогу


Ты на того, кем она тебя считала,


Лишь внешне похожий.


Ты сам себе могилу рыл


Четыре года.


Доволен? Получил что ты хотел?


После расставания,


Ты с пустотой внутри,


И от этого ощущения страшно.


Ты потерял того,


Кого казалось бы любил,


И убил,


Написав сборник фраз


На тридцать девять страниц,


Который изначально,


Должен был


Растрогать, но никак не убить.


Поплатился ты.


Теперь живи


С этим горем.


Раскрепостился ты.


Теперь сиди


В крепости под морем.


И сидя за сотни километров,


Не скучай.


Она тебя забыла.


За эти годы ты много пережил моментов.


Счастливых и не очень.


Возможно скоро


Счастье ты найдёшь.


А может смерть.


И вот ты в мир другой уже идёшь,


А что увидишь ты в конце?


Туннель и свет?


А нужен ли туда билет?


Не стыдно будет ль при Творце?


Ты перечёркиваешь дни в календаре,


Не думая о том,


что каждый крест,


Перейти на страницу:

Похожие книги

Полтава
Полтава

Это был бой, от которого зависело будущее нашего государства. Две славные армии сошлись в смертельной схватке, и гордо взвился над залитым кровью полем российский штандарт, знаменуя победу русского оружия. Это была ПОЛТАВА.Роман Станислава Венгловского посвящён событиям русско-шведской войны, увенчанной победой русского оружия мод Полтавой, где была разбита мощная армия прославленного шведского полководца — короля Карла XII. Яркая и выпуклая обрисовка характеров главных (Петра I, Мазепы, Карла XII) и второстепенных героев, малоизвестные исторические сведения и тщательно разработанная повествовательная интрига делают ромам не только содержательным, но и крайне увлекательным чтением.

Георгий Петрович Шторм , Станислав Антонович Венгловский , Александр Сергеевич Пушкин , Г. А. В. Траугот

Проза для детей / Поэзия / Классическая русская поэзия / Проза / Историческая проза / Стихи и поэзия
Черта горизонта
Черта горизонта

Страстная, поистине исповедальная искренность, трепетное внутреннее напряжение и вместе с тем предельно четкая, отточенная стиховая огранка отличают лирику русской советской поэтессы Марии Петровых (1908–1979).Высоким мастерством отмечены ее переводы. Круг переведенных ею авторов чрезвычайно широк. Особые, крепкие узы связывали Марию Петровых с Арменией, с армянскими поэтами. Она — первый лауреат премии имени Егише Чаренца, заслуженный деятель культуры Армянской ССР.В сборник вошли оригинальные стихи поэтессы, ее переводы из армянской поэзии, воспоминания армянских и русских поэтов и критиков о ней. Большая часть этих материалов публикуется впервые.На обложке — портрет М. Петровых кисти М. Сарьяна.

Мария Сергеевна Петровых , Владимир Григорьевич Адмони , Эмилия Борисовна Александрова , Иоаннес Мкртичевич Иоаннисян , Амо Сагиян , Сильва Капутикян

Биографии и Мемуары / Поэзия / Стихи и поэзия / Документальное