Читаем Запахи полностью

Я и сам не понял почему это произнес. Возможно смелости мне придала их спешка, которая могла помешать грабежу, а может быть странный сон, после которого все происходящее сейчас со мной не выглядело абсолютной дикостью. Их коптящий драндулет должен скоро привлечь внимание соседей, которые поднимут крик, вызовут полицию, и этим двум конченным наркоманам придется бежать. Я где-то читал, что от героиновых наркоманов пахнет ацетоном, у них происходит сбой или изменение в обмене веществ, поэтому я предположил, что эти двое сидят на героине. Естественно, я не размышлял над этим специально, просто голова у меня работала сама по себе, выдавая какие-то решения и умозаключения, не утруждая сознание в осмыслении всего, что видимо вихрем проносилось в мозгу. Когда вы сидите над какой-нибудь проблемой и пытаетесь ее решить путем логических умозаключений, это нормальный осознанный мыслительный процесс. А вот когда ваша голова, выдает вам решения по не заданным вопросам и не поставленным задачам, как будто вытаскивая очередного туза из рукава, тогда вы задумаетесь о всей сложности человеческого мозга, если у вас конечно будет возможность пережить экстремальную ситуацию, вызвавшую такой всплеск умственной активности.

Зайдя в зал, невысокий без лишних разговоров ударил меня в лицо кулаком. Я упал навзничь, больно ударившись затылком о подлокотник дивана, но сознания не потерял. Зажимая рукой разбитый нос, я смотрел как невысокий обшаривает шкафы и книжные полки.

– Ребята, а вы знаете, что грабить это грех? – спросил я высокого, присевшего рядом со мной на диван.

– Грех деньги зажимать, когда люди страдают, дядя, – ответил высокий. – Что ты знаешь о страданиях, умник? – Отвечая мне, он внимательно следил за действиями напарника. – Ты в курсе, что тебе никто не поможет? Мы тебя вычислили, когда ты закрывал окно. Во всем вашем гребанном колодце больше нет ни души. Вот он, – высокий кивнул в сторону напарника не посмев больше показывать на него пальцем, – легко и непринужденно завалит тебя, если ты не отдашь нам то, чего мы хотим. Через час нам будет уже настолько плохо, что ты и представить себе не можешь, а ты мне про грех какой-то лепишь.

Второй вдруг отошел от шкафа и коротко, без замаха пнул меня по ребрам. Сильнейшая боль пронзила меня. Я схватился обеими руками за бок, размазывая кровь из носа по лицу, одежде, по полу.

– Хватит пи…деть, помогай давай, – сказал он со злостью высокому.

Тот вскочил и бросился в спальню. Невысокий вернулся к шкафу. Мои надежды на избавление рухнули после слов высокого о том, что соседей никого нет, а из действий и состояния невысокого мне стало ясно, что все намного, намного серьезней, чем я предполагал.

– Ты меня расстроил, мужик, сильно расстроил, за это я тебя кончу, в натуре базарю, – не оборачиваясь сказал вдруг невысокий.

Он произнес это просто, без угрозы, как констатацию свершившегося факта. Я все понял, мне не надо повторять по два раза очевидные вещи. В это время засвистел закипевший чайник. Борясь с пронизывающей болью в боку, я пополз на кухню. Невысокий даже не обернулся на мои движения, видимо считая, что копошения червяка перед тем, как его насадят на крючок не заслуживают внимания. Добравшись до плиты, я отключил газ. Превозмогая боль, я встал на ноги и открыл ящик со столовыми приборами и ножами. Стараясь не шуметь, вытащил свой любимый нож, с деревянной ручкой и тонким острым лезвием. Он всегда хорошо наточен, потому что в нашем доме только я занимаюсь разделкой мяса и рыбы, а делать это лучше всего острым ножом. Все произошло очень быстро. Вдруг прекратился звук сбрасываемых на пол книг, и быстрыми шагами на кухню вошел невысокий. Я стоял лицом ко входу, заведя руки назад, и опираясь ими о столешницу. Правая рука, в которой я сжимал нож, не была видна из-за спины. Не останавливаясь невысокий подошел ко мне. Он опустил обе руки вдоль тела, как делают боксеры прежде, чем встанут в стойку, и сжал кулаки. Не раздумывая и не сомневаясь ни секунды, понимая, что это мой единственный шанс, я коротко ударил его ножом в грудь. Невысокий совершенно не ожидал этого, его глаза широко открылись и почти сразу стали стеклянными. Мне неимоверно повезло, я попал ему в сердце. Он не сразу упал. Постояв еще секунд пять, будто раздумывая, невысокий свалился кулем на пол. Меня тут же вырвало на его ноги.

Я стоял согнувшись над распластанным телом невысокого, и вновь переживал ощущение, как нож входит в плоть, как негромко хрустят межреберные соединения, а самое главное, я ощущал легкую посмертную дрожь лишенного жизни тела, которое снова и снова вызвало у меня непреодолимый приступ тошноты. Вопреки воспитанию, жизненному опыту, у меня на душе не появилось и тени раскаяния от того, что я мгновение назад убил человека. Я просто переживал омерзение от встречи со смертью, и от того что мне было позволено сделать это, пусть даже в целях самообороны. Но в тоже время я и не чувствовал какой-нибудь жажды убийства, или чего-то в этом роде. На меня навалилась неимоверная усталость.