Вообще-то, подобные беседы именуют мастер-классами, политическими лекциями, и за них хорошо вносят те, кто их посещает, – причем обычно в крупных аудиториях. Здесь же имелась возможность тет-а-тет задать любой вопрос, в том числе и без диктофона. Да что там – политики сами были не дураки посвистеть про себя, любимых. К тому же потом гонорар-то причитался… мне. Так вот устроился со сломанной рукой. В целом мы отработали крепко – ЛСДРП прошли с 1-м местом и сделали Г. Боярса мэром Риги; «Латвийский путь» тоже был неплох; да и А. Америкс зашел в столичную власть, чтобы остаться там всерьез и надолго. Так что получилось профессионально.

Но все же большинство типажей, из коих приходилось, как клещами, вытягивать какие-то словеса, проводя «предтоварную подготовку», навевало тоску. Политическая пехота была по уровню ниже плинтуса. Ведомые партийными тузами, сами с начисто отсутствующей харизмой, неэрудированные, неспособные связать пару слов… Хотя, вполне возможно, порядочные люди и специалисты в своей сфере. Как-то захотелось утереть им нос. Случай представился. И люди.

Мои политические «крестные»

С Андреем Игоревичем Яковлевым мы до того были знакомы лет десять. Свел нас сюжет на российском ТВ, который Андрей представлял в Латвии в начале 90-х. Главным персонажем был гражданин ЛР, коему не хотели выдавать синий «гражданский» паспорт, то бишь я. Дебильность ситуации заключалась в том, что моего папу, как сына гражданки Латвии до 1940 года, зарегистрировали в Доме латышского общества (только что перешедшего из статуса Дома офицеров ПрибВО), шлепнув в паспорт СССР «гражданскую» печать «Pilsonis», то же самое произвели и в отношении меня. А вот новую паспортину выдавать должны были по месту прописки, то есть в Видземском предместье, бывшем Пролетарском районе Риги. Там же в отделении Департамента гражданства и иммиграции был просто террариум национал-патриоток.

Вроде бы как чиновник должен быть политически нейтрален. Но это не про Латвию начала 90-х. Мадам с парадоксальной фамилией Криевиня (ее можно перевести как «маленькая русская», а древний смысл имела такой: «человечек из Русской земли») всячески гадила этим самым krievs’ам, изгоняя тем самым из себя ненавистную фамильную «русскость» по капле. Так как я уже несколько лет крупными тиражами писал все, что думал про национал-радикальные загибы таких вот дамочек и господинчиков, то меня взяли на карандаш и всячески мурыжили с паспортом. Меня-то ладно – а отца за что?! Ему тоже никак не меняли документ. Вот про этот абсурд Яковлев и снял сюжет для российских теленовостей. Его, видимо, посмотрели и в Риге – те, кому положено. И как-то так вскоре паспорта нам поменяли. Спасибо, Андрей!

Яковлевы происходили из старых, т. е. еще досоветского замеса, русских. Мне довелось общаться с тремя их поколениями – самим Андреем, его отцом Игорем Николаевичем (сын владелицы бакалейной лавки, ходил в школу в довоенной Риге, а потом стал уважаемым звукорежиссером) и сыном Артемом Игоревичем (также был связан с ТВ и еще выстрелит в интересном эпизоде новейшей истории ЛР). Когда Яковлеву был полтинник, он уже был дедом и убежденно утверждал, что станет прадедом в недалеком будущем.

Респектабельный и общительный Яковлев, журналист рижской газеты Советская молодежь с начала 80-х и ведущий военно-патриотической программы «Мужество» на советском латвийском ТВ, женился, кстати, на парторге этой же самой «Молодежки» Ирине Литвиновой, впоследствии ставшей корреспондентом Известий и основавшей рекламное агентство «ЛИТИР». Учитывая профессионализм пары, неудивительно, что ей доверили проведение рекламной кампании парламентского списка «За права человека в единой Латвии» на выборах в VIII сейм в 2002 году.

С Андреем Игоревичем Яковлевым

Андрей мне рассказал об этом 11 октября 2001 года – на митинге у памятника Райнису, где проходила акция против института «неграждан». Исполнилось как раз 10 лет с того дня, как Верховный Совет Латвии принял постановление, благодаря которому свыше 700 тысяч постоянных жителей республики, десятки лет там проживавших и в большинстве появившихся на свет, были лишены права голосовать и быть избранными. Затем у них отобрали возможность работать на государственной службе и даже быть фармацевтами в частных аптеках. «Неграждане» не имели права на владение сельскохозяйственной землей, на ношение оружия, на получение части приватизационных сертификатов – латвийского варианта ваучеров Чубайса.