Не только достижениями, но и всеми своими непри­ятностями мы обязаны исключительно евреям. Человек из диаспоры теперь тысячу раз подумает, прежде чем решится сменить свои знакомые, наболевшие проблемы на свежие проблемы израильтянина.

   Кто бы мог подумать о таких необратимых последствиях реализации права на самоопределение? Кто бы предположил. что получив (вдобавок к остальным) право на самоопределе­ние, мы утеряем часть душевного комфорта, связанного с возможностью винить других во всех своих бедах?

   Такая же опасность, кстати, таится и в реализации всех остальных "прав человека".

   О, если бы все, борющиеся за свободу, это знали!

"БОЖЕСТВО И ВДОХНОВЕНЬЕ"

   В глуши, во мраке заточенья

   Тянулись долго дни мои

   Без божества, без вдохновенья,

   Без слез, без жизни, без любви...

   ... Душе настало пробужденье,

   И для меня воскресли вновь

   И божество, и вдохновенье,

   И жизнь, и слезы, и любовь...

   А.С. Пушкин   

   Дожив почти до сорока лет в Советском Союзе и уже не веруя в Запад, иностранные разведки и даже сионистский заговор, я чувствовал себя бессрочно осужденным, приговоренным и покинутым в забытой Богом тюрьме не слишком строгого режима. Но - душе настало пробужденье... Сионистское движение вернуло религиозный элемент в мое сознание, ибо это странное, сюрреалистическое движение в СССР вновь, как и в милом, сказочном детстве, предполагало всамделишное существование (и, возможно, даже вмешательство)чего-то незримого - государства Израиль ¹.

   ¹Правда, ни одна советская газета в те времена не выходила без "доброго" слова об Израиле. Но кто же верит газетам?

   И для души воскресло вновь: Свободный Запад, всезнающие разведки, Сионистский заговор! - Увы. Ненадолго.

   По прибытии моем в Израиль волшебный Запад распался на множество одержимых национальным эгоизмом стран. Их разведки возмутительно манкировали своими обязанностями, а Сионистский заговор воплощал в себе один Нехемия Леванон ², с которым крутые российские сионисты пребывали в безвыходном конфликте.

    ²Нехемия Леванон - помощник премьер-министра Израиля по делам русской алии в 70-х и в начале 80-х годов.

   Может, сионистского заговора никогда и не было? Нечто отсутствующее в природе, не наблюдаемое в объективной действительности, само собой взвихрилось, поднялось и вынесло тогда триста тысяч евреев из России. И меня, в том числе...   

   Прошло 20 лет. И вот без Божества, без вдохновенья (однако, и без слез) дожили до следующей волны в миллион людей, уже почти и без сионизма... На этот раз и без Заговора казалось понятным...

   Хотя - нет, есть еще одно мистическое понятие, близкое сионистскому заговору по своим импликациям - это еврейская самоидентификация.

   Заговор (или сговор) - это когда евреи сговариваются между собой (когда это не евреи, находятся иные названия - соглашение, конвенция, союз или объединение, солидарность, в конце концов).

   Самоидентификация (особенно, еврейская) - это признание собственной принадлежности к некой (в еврейском случае - возможно, преступной) группе (группировке). Отсюда уже недалеко и до заговора (а где есть заговор - там маячит и приговор!). Не состоя в группе, ты еще можешь трепыхаться, отговариваясь удаленностью, неосведомленностью и якобы убеждениями. А признав принадлежность к группе (группировке), про убеждения свои или, скажем, отсутствие на месте преступления можешь уже позабыть: "Единожды признавшись, кто тебе поверит?"

   Однако, около двенадцати миллионов евреев в мире все еще признают.

   Откуда эта добровольная самоидентификация берется?

   Хорошо бы русскому выходцу, наконец, понять, что все-таки, если не Заговор и не коварные разведки, привело его (и многих других) в страну со столь взрывоопасной политикой, проблематичной экономикой и совершенно непостижимым менталитетом.

   Несколько лет назад в журнале "22" была опубликована стенограмма академической дискуссии на тему "Изменения в еврейской самоидентификации в связи с будущими мирными соглашениями". Академической ее можно было назвать по месту ее проведения, в Университете Бар-Илан. Постановка такой темы и, особенно, радикализм высказанных суждений показывают, что вопрос о мире является для нас не только вопросом безопасности, но и вопросом о смысле и цели национального бытия. Такова, по-видимому, неустранимая особенность еврейского существования, что всякий практический вопрос, неожиданно и непроизвольно, приобретает у нас мировоззренческий характер.