Сначала в гостиную заехала сервировочная тележка, удивительно, но даже такая вещь имеется в доме Сергея, на ней чуть покачивались две пары чашек и блюдца, еще молочник, сахарница и тарелка, на которой аккуратно и красиво, как для витрины, были выложены эклеры с мятного цвета начинкой. Фисташковые эклеры — мои обожаемые. И откуда Коварж об этом узнал? Хотя известно откуда. У него же окно расположено мега удачно.

Сглотнула, но не из-за эклеров, а из-за того, что Сергей переоделся и вроде бы ничего провокационного не надел… подумаешь, серая футболка и такого же цвета свободного кроя штаны. Но блин как это все эффектно подчеркивало фигуру Коваржа, оставалось лишь пускать слюнки…

Тряхнула головой, собралась, я начальника и по пояс раздетого видела, ничего, в обморок не упала и сейчас выстою. По крайней мере, постараюсь уж точно.

— Подглядывать, значит, любим, да? — не без претензии поинтересовалась я.

— Почему сразу подглядывать? — настолько искренне возмутился Сергей, что желание кастрировать его тут же вернулось. — Правильнее будет сказать — изучал и много полезного, между прочим, выяснил. Например, ты кофеманьяк. Перед тем как утром отправиться на работу, три кружки вливаешь в себя, а иногда и четыре. А вот в рот перед уходом кладешь лишь конфету, в лучшем случае бутерброд. Кстати, давно хотел сказать, ты безобразно питаешься. Дома сама ничего не готовишь, а лишь приносишь контейнеры с готовой едой из супермаркета. Алена, тебе двадцать пять, купи наконец себе кастрюлю и учись кашеварить.

Выпучила глаза, дивясь наглости босса. Сам втихушку из-за угла за мной наблюдал, а теперь учит, как правильно жить.

Глава 42

Чай мы с боссом пили чинно и благородно, как в лучших домах Англии века эдак восемнадцатого. Коварж, правда, в руках держал чашку с кофе, но это совершенно неважно, а имеет значение то, что мы даже успели о погоде поговорить, а ничегошеньки не происходит. Я сижу на одном краю дивана, Сергей на другом, и мужчина не торопится распускать свои загребущие руки, губами ко мне для поцелуя не тянется, даже мочку уха укусить не соизволил.

А некоторые, между прочим, этого ждут. Даже успели устать от ожидания!

Все-таки обоснованно мужчины жалуются на противоречивую женскую душу, которую они часто не понимают. И действительно, как им это сделать, если случается так, что мы сами не знаем, чего на самом деле хотим. Еще двадцать минут назад я собиралась от Коваржа отбиваться и отстаивать свою девичью честь, пустив в ход зубы и ногти, а сейчас, когда «нападения» не произошло, за бездействие злюсь на Сергея.

Нет, ну как так-то?

Коварж, если ты принес к себе в логово девушку на плече, будь последовательным и начинай уже приставать.

С одной стороны мне ничего не мешает самой проявить инициативу, подсесть к боссу ближе, погладить его по щеке, прижаться губами к его губам. Уверена, после этого мы быстро переместимся в горизонтальную плоскость, ведь еще совсем недавно наши страстные поцелую не переросли во что-то большее лишь по причине, что мы находились на улице. Но с другой стороны первый шаг — прерогатива мужчины, по крайней мере, в первый раз. Наверное, я старомодная ну или просто трусишка, но тут у меня есть оправдание — последний раз занималась любовью черт знает когда. Уже и забыла, как это делается.

— Еще чаю? — светски поинтересовался начальник-садист, когда я на автомате подняла давно опустевшую чашку и тут же вернула обратно.

— Нет, — надеюсь, перед тем как отказаться, я не очень тяжко вздохнула.

Может, у Сергея шампанского попросить? Он же предлагал. А что, вот он выход — пара-тройка глотков и прощайте предрассудки о первом шаге мужчины и здравствуй раскрепощенная Алена, безбашенная на всю голову.

— Уже поздно, — хлопнула я себя по коленям и, нервно хохотнув, осеклась. — То есть рано. Пожалуй, мне пора к себе баиньки.

Реакция Коваржа меня просто убила. Он кивнул, а когда встала с дивана, тоже поднялся, явно намереваясь проводить гостью.

До коридора специально тащусь медленно, даю боссу шанс реабилитироваться и меня, в конце концов, остановить, но он, собака такая жестокосердная, идет за спиной и упорно молчит.

Сажусь уже на знакомую лавочку и натягиваю сапог. На Коваржа голову не поднимаю, но нутром чувствую, он пристально за мной наблюдает.

Понятия не имею, как смотрюсь со стороны, но душу буквально на клочья рвет от негодования. Для чего, спрашивается, Коварж все эти последние дни таскался за мной, словно его привязали? К чему были все эти красноречивые взгляды, зачем он морочил мне голову, если сейчас спокойно отпускает?

— Вообще-то я планировала эту ночь, тьфу ты… утро, провести с тобой, но если тебе это не надо, то, конечно же, пойду домой, — накопившиеся злость и обида не усидели внутри и вырвались из меня в виде слов и лишь после до меня дошло, что я только что ляпнула.

Блин, е-мое, какой позор…

Сжалась, зажмурилась и сто процентов до кончиков ушей покраснела. Это же надо было взять и вслух высказать мужчине претензию по поводу того, что он не хочет меня.