Читаем Занавески полностью

К о п е й к и н. Жил да был на земле Копейкин. Жил да был, а потом взял и помер, его тут же забыли. Потому забыли, что помнить нечего было. Ох, Бес. Ничего-то у меня нет от ума. Все от злости!


Появляется  И з ю м о в. Высвечиваются  Р е п е н к о  и  К л а в а. Откуда-то несутся стоны и всхлипы. Репенко стоит на коленях перед дверью и смотрит в замочную скважину.


Р е п е н к о. Ах, как ее подбрасывает, как подкидывает! От так, от так… Еще раз! Еще два! Ну, Клавка, прямо цирк!

К л а в а. Давай врача вызовем!

Р е п е н к о. Врача? (Вскакивает.) Во! Видала такого «леща»?! Врача ей… Она бабку… Как мы старуху проморгали, а? Ее бы надо с собою класть, в кровать! Беречь ее надо было!

К л а в а. Как же она решилась отравить ее? Ведь как-никак, а бабушка…

Р е п е н к о. Ничо! Счас милиция придет! Счас придет! (Смотрит в скважину.) Ишь! Ишь как ее скрутило! Во! Пена пошла!

И з ю м о в (наблюдает эту сцену). Лиза… Милая…


Далекий звонок телефона.


Р е п е н к о. Ну-ну, погуляй, зараза! Погуляй, убивица! Я еще и на суде такое расскажу! Я расскажу, что это тебя Изюмов научил бабку отравить! (Хохочет.) Верно, Клава? И все равно Изюмчик деньги мне отдаст! Отдаст, или я замурую его в Бутырку!

И з ю м о в. Лиза!

Р е п е н к о (у скважины). Ой! Мать! Мать!

К л а в а. Чего ревешь?!

Р е п е н к о. Ломай дверь… ломай! Она убилась! Убилась, курва! Виском об угол комода… Виском! Глянь, лежит… Лиза! Ау! Ау! Ли-за! (Бьет в дверь.) Ой, такую не сломать! Сталинская! Ой, подохнет, ой, курва!


Звонок телефона.


К л а в а (бежит, снимает трубку). Алле! Кто?

И з ю м о в. Чего надо? Бабку она отравила крысидом! Да! И сама только что в припадке насмерть зашиблась! Да, насмерть! Вон через замочную скважину видно, а попасть нельзя! Замкнулась с той стороны! А нам позвонили. Сказали, чтоб ее никуда не пущать!

Р е п е н к о (выхватывает трубку). Это ты, поганец?! Я докажу следователю, что крысид твой и это ты больной девушке велел бабку травануть! Не верещи, паскуда! Я тебе устрою пятнадцать лет! Ты у меня, козел вонючий, на параше сдохнешь!.. Кто я?! Палач?! Я?! Ну, за эти слова я тебе еще лет пять наскребу!


Звонок в дверь.


Во! Коллеги пришли! Так что сдавайся! Или деньги, или… Чего? Какой хрен?! Да?! Все! Открываю дверь!


Затемнение. Высвечивается  Л и з а. К ней подходят  Б е с  и  К о п е й к и н.


Б е с. Здравствуй, Лиза.

Л и з а. Здравствуйте…

Б е с. Ты меня узнала?

Л и з а. Да. Здравствуйте, дядя Гоша!

К о п е й к и н. А почему ты здесь? Почему она тут, Бес?

Б е с. У тебя вчера умерла бабушка?

Л и з а. Да. Совершенно внезапно. Пила чай…

К о п е й к и н. Умерла! Ты… это… как его… ухайдокала старушку?!

И з ю м о в (вбегает). Лиза! (Подходит к ней.) У тебя кровь на виске…

Л и з а. Добрый день, Андрей Дмитриевич. Инфаркт?

И з ю м о в. Представляешь? Поехал на дачу, думал отвлечься. Позвонил тебе…

Л и з а. Я в это время была дома. Бабушку увезли в морг… Я сидела одна и думала о тебе, Андрей. Я не знала, что ты уехал на дачу, и пошла к тебе. Я долго звонила в дверь… Почему-то мне показалось, что ты дома и не открываешь…


Где-то далеко-далеко зазвонил телефон.


И з ю м о в. А я приехал на дачу и совершенно точно решил, что женюсь. Ну, не так уж, конечно, совершенно, но где-то очень близко к этому. И я позвонил тебе… Я думал, ты приедешь на дачу и все решится как бы само собой! Подошла Клава, эта, жена Репенко, и сказала, что ты убилась… Что вначале ты отравила бабушку… Бред какой-то! Отравила тем крысидом, что я ей давал! Тогда я бросил трубку и пошел в сад… Да, я вышел в сад и потерял сознание!

Л и з а. А я совершенно вначале ничего не поняла. Мне показалось, что я открыла калитку в сад. Там, под липой, стоял ты, Андрей Дмитриевич… Я нарвала тебе букет флоксов, они так сильно пахли… И еще ты был небритым… У тебя сегодня щетина. Меня это очень тронуло…

Б е с. Глупая жизнь убила другую, хорошую и умную!

Л и з а. Не надо так. Никого не виню.


Сцена темнеет.


И з ю м о в. Лиза, как хорошо, что ты тут! То есть… Что я говорю…

Б е с. Вот и догорела заря вечерняя.

Л и з а. Давайте попьем чаю.

Б е с. Я сейчас. (Приносит самовар и чашки.) Вот, пожалуйста. Из тульского.

И з ю м о в. Какой замечательный самовар.

К о п е й к и н. У моей бабушки был такой. Я же из деревни. Село Каменка Усольского района. У нашего самовара вот тут вмятина была. Да это же мой самовар. Бабушкин! А самовар-то почему тут?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Античные трагедии
Античные трагедии

В V веке до н.э. начинается расцвет греческой трагедии и театра. Один за другим на исторической сцене появляются три великих трагика – Эсхил, Софокл и Еврипид. Их пьесы оказали значительное влияние на Уильяма Шекспира, Жан-Батиста Мольера, Иоганна Вольфганга Гете, Оскара Уайльда, Антона Павловича Чехова и других служителей искусства. Отсылки к великим трагедиям можно найти и в психологии (Эдипов комплекс и комплекс Электры), и в текстах песен современных рок-групп, и даже в рекламе.Вступительную статью для настоящего издания написала доцент кафедры зарубежной литературы Литературного института им. А. М. Горького Татьяна Борисовна Гвоздева, кандидат исторических наук.Книга «Античные трагедии» подходит для студентов филологических и театральных вузов, а также для тех, кто хочет самостоятельно начать изучение литературы.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Софокл , Эсхил , Еврипид

Драматургия / Античная литература