Читаем Замок Саттон полностью

— Мне кажется, моя свекровь на что-то сердита. Возможно, они поссорились с сэром Ричардом.

— А может быть, это из-за моего приезда. По правде говоря, кажется, она совсем не рада видеть меня. Я чувствую, что вызываю у нее раздражение.

Роза рассмеялась.

— О, Генри, ну как вы можете кого-то раздражать? Добродушнее и любезнее вас нет человека на земле.

— Как безрадостно звучит это для меня. Я не хочу выглядеть глупым, Роза.

Она хотела сказать: «Ты не прав», но слова замерли у нее на устах, потому что они в самом деле всегда думали о нем как о преданной, но не слишком смышленой собаке. Но его настороженные, горящие глаза ждали одобрения. И Роза солгала:

— Вы никогда не могли быть глупым. Ваша доброта придает вам яркость. Вы — замечательный друг.

Он неожиданно поднес ее пальцы к губам и поцеловал их, и в это мгновение она поняла совершенно точно, что Генри любит ее, поняла, почему леди Вестон забеспокоилась, и сердцем почувствовала, что если еще какое-то время будет в разлуке с Фрэнсисом, то легко может случиться так, что она станет наслаждаться счастьем, оказавшись в стремительном потоке обожания, исходящем от этого надежного, непоколебимого мужчины, так отличающегося от своего друга Фрэнсиса, как свинец от ртути. Она мягко отстранила свою руку.

— Думаю, что я уже скоро смогу вернуться ко двору, — сказала она.

— Но вы достаточно хорошо себя чувствуете? Что вам советует доктор Бартон?

— Доктор Бартон подлечивает меня своими микстурами. Я думаю, что он слишком уж боязлив.

— Вы скучаете по Фрэнсису? — вдруг спросил он.

Она повернулась и посмотрела на него.

— Да, Генри, скучаю. Я думаю, возможно, человек только тогда понимает, как сильно он любит другого, когда находится в разлуке с ним. Вы испытывали это когда-нибудь?

— Да, — ответил он и, отвернувшись, уставился в окно в конце галереи.

— Я думаю, что вела себя глупо, когда была в последний раз при дворе. Я не должна жить прошлым. У меня еще будут дети.

— Я уверен в этом.

Он бы отдал все на свете, только бы быть отцом ее детей. Он представил себе веселого маленького сына, коренастого, как он сам, и дочку, прелестную, как Роза.

— Ревность стала причиной этого, Генри. Я приревновала его к миледи.

Он перестал смотреть в парк и повернулся к ней.

— Господи, ревновали к ней? Но, по сравнению с вами, она безобразна.

Он так простодушно сказал это, что Роза расхохоталась.

— Вам надлежит быть более уважительным. В миледи нет ничего безобразного. Мужчины обожают ее, уверяю вас.

— Это что-то другое. У нее, конечно, много поклонников…

— …Одним из которых является Фрэнсис.

Ниветт подумал: «Сейчас я мог бы посеять между ними раздор, заронить сомнение, которое всегда будет в ее мыслях, и таким образом смог бы завоевать ее — если не жениться, то получить блаженство в постели».

Но как он мог подавить все, что было так естественно для него? Его честность заговорила в нем.

— Фрэнсису она нравится, это правда. Но у вас даже мысли не должно быть, что он влюблен в нее. Ведь как только он потеряет вас, то пропадет.

— Вы вправду так думаете?

— Клянусь Пресвятой Девой, это так!

— Но он был в ярости, когда я покидала двор, и с того дня я не видела его.

— Я встретился с ним, когда он отправился на корабле во Францию, он был очень приветлив. Вам нечего бояться.

Она протянула руку и коснулась его руки.

— Спасибо, Генри, — сказала она.

— Вы же знаете, что всегда найдете во мне друга. Помните об этом, Роза. Что бы ни случилось, я всегда буду рядом, если вам потребуется моя помощь.

Роза улыбнулась ему.

— А если вы женитесь, ваша жена тоже будет моим другом?

— Несмотря на страстное желание моих родителей, я не собираюсь жениться — если только она не будет похожа на вас.

— Льстец! — воскликнула она и побежала по Длинной галерее, и песня, которая месяцами молчала внутри нее, вдруг прорвалась на ее уста.

Прошло уже три дня, как Захарий приехал в Кале; три дня, в течение которых он много и усердно работал: Утром следующего дня после первого приема Генриха Тюдора он явился в казначейство, где находилась резиденция французского короля, — и его почти сразу же проводили в кабинет, где Франциск сидел за столом, разбираясь в государственных бумагах. Он посмотрел на Захария, когда тот вошел, а затем поднялся, чтобы приветствовать его.

— Мой дорогой молодой друг, — сказал он по-французски, — с большим удовольствием приветствую вас. Жажда знаний — в любых областях — всегда увлекала меня.

Захарий поклонился, он не мог противостоять искушению и воспользовался трюком, который сам придумал, чтобы производить впечатление на почтенных леди при дворе: в его руках появилось магическое стекло и мистические карты.

Рассмеявшись, Франциск зааплодировал.

— Глубокие карманы в вашей одежде, не так ли?

Захарий кивнул и улыбнулся.

— Я думаю, однако, что остальное ваше искусство гораздо большая тайна для человечества. Расскажите мне, как вы овладели этими силами.

Захарий покачал головой.