Глава 6. Часовня

Середина весны практически всегда бывает в этих местах теплой. Так выпало и на этот год. Лишь в горах и у озера было сейчас свежо и прохладно. Цветы у озера чувствовали себя просто прекрасно. Еще одна причина, по которой нельзя было уносить домой цветы из ведьминой долины, было старинное поверье. В старину считалось, что цветки, выросшие вблизи этого озера, оберегают души утопленниц. Вот сорвешь такой цветок, принесешь домой, а там вдруг возьми и дух какой-нибудь утопленницы живет. Он и будет приходить к тебе ночью, пока не избавишься от цветка. Вот никто и не срывал там цветов, боялись беду накликать. Но городским ведь всё нипочём, и законы, и правила им не писаны.

Аделина помыла, убрала посуду и вернулась в гостиную. Катрина, тем временем, смотрела какое-то кино по телевизору. Девушка не стала отвлекать подругу и, поднявшись к себе в комнату, вновь принялась изучать историю из дневника.

«Утром приход деревенского жителя нас всех очень расстроил. Несмотря на то, что эту ночь я спала спокойно, и со мной в этот раз ничего не случилось, в деревне произошла трагедия. Поутру сразу у нескольких деревенских девушек приключилась болезнь, по симптомам, схожая с моим недомоганием. И наш доктор уехал в деревню, чтоб осмотреть больных. А у лесника той ночью пропал сын, парнишка лет пяти. Мне было очень грустно. И почему, тогда как у меня вроде бы болезнь отступает, другие, наоборот, начинают от нее страдать. Когда Роберт вернулся, он рассказал, что на шее у всех девушек, которые заболели точно такие же ранки, как у меня. Наступила ночь, по моей комнате, как обычно, на протяжении уже нескольких дней витал запах чеснока. Было душно, а окно открывать ночью мне было запрещено. Ровно в полночь меня напугал стук в окно. Подойдя к окну, я увидела летучую мышь. Ради любопытства я все-таки открыла окно, но летучая мышь продолжала кружить снаружи у окна, не залетая внутрь, как будто бы ей что-то мешало это сделать. И тут я услышала в своей голове знакомый скрипучий голос

– Убери чеснок и омелу из комнаты, – это был приказ.

И я послушно выполнила его, убрала омелу и венки из чеснока в шкаф. Только когда я закрыла шкаф на ключ, летучая мышь влетела в комнату. Смотрю я, а в моей комнате уже и не мышь вовсе, а тот мужчина. Только сейчас он совсем молодой и лишь скрипучий, повелительный голос выдает в нем прежнего пожилого господина. Он опять целует меня в шею, а я начинаю медленно куда-то уплывать, понимая, что моя жизнь уходит из меня по капле.