«Дорогой Карфэкс, — говорилось в записке, — большое Вам спасибо за оленью ногу, которую только что доставили. Она будет передана сестре Вашей экономки в ту же секунду, как только мы окажемся в Тресаддерне, а поскольку у нас четверых — молодого Амиота, детей и у меня, — вероятно, разыграется аппетит, то мы будем предвкушать превосходное жаркое в субботу на обед. Мы намереваемся отбыть в четырехместной карете на рассвете в пятницу. Искренне Ваш Э. Трежантиль».

Оленина! Назвать великолепную испанскую ветчину олениной! Приготовить из нее жаркое к субботнему обеду! Да это же кощунство! И послать туда не кого-нибудь, а именно Амиота Тристана, чтобы он разгуливал, сколько ему угодно, в Замке ан-Динас, когда там бродят тени… Но тут его размышления прервал голос, раздавшийся совсем рядом:

— Чем могу служить, доктор?

В коридоре стоял маленький Нед Варкоу, едва доходивший доктору до пояса.

— Спасибо, Нед. Я просто… хм… дал выход своим чувствам. Как ваша госпожа? И хозяин?

— У них все было хорошо, когда они выехали утром, — ответил он. — Но сколько продлится это согласие, не берусь предсказывать. Их не будет до воскресенья, как предполагает хозяин. Они останутся на субботний обед в «Индийской королеве».

— В «Индийской королеве»?

— Именно так, доктор. Хозяин в любом случае туда собирался, а хозяйке вдруг пришла в голову мысль сменить обстановку.

Да уж, яснее ясного! А «Индийская королева» всего в трех милях от Замка ан-Динас. Вот дурак этот Трежантиль, непроходимый дурак!

Доктор Карфэкс торопливо попрощался и зашагал по дороге к почте. Он привык быстро принимать решения, что было необходимо при его профессии. После подсчетов, занявших всего минуту, он пришел к выводу, что товарный поезд, перевозивший руду по специальной железнодорожной ветке из Сент-Блейзи в Рош, отходит рано утром в субботу. Как удачно вышло, что всего две недели назад он помог жене машиниста разрешиться двойней. Его посадят на этот поезд, хотя перевозить в нем пассажиров запрещено законом. Если все пойдет хорошо, к полудню он уже будет в Замке ан-Динас — как раз вовремя, чтобы предотвратить беду, а то и катастрофу. Что касается его пациентов, то в течение суток им придется позаботиться о себе самим. Или обратиться к молодому Техиди.

Телеграмма, адресованная «Трежантилю, Тресаддерн, Сент-Колумб», была вручена почтмейстеру через несколько минут после того, как доктор Карфэкс принял решение. Она гласила: «Не спускайте глаз с молодого Амиота. Намерен присоединиться к Вам к полудню в субботу. Ни в коем случае не вздумайте испортить ветчину. Поклон. Карфэкс».

ГЛАВА 25 Замок ан-Динас

Поскольку мистер Трежантиль был никудышным кучером, то он не собирался сам везти всю компанию в Замок ан-Динас. Открытые двуколки годились для таких закаленных людей, как его врач, но чтобы проделать путь в восемнадцать миль в последние два дня октября, требовался закрытый экипаж, которым бы правил кучер Дингль. Дети и Амиот могли по очереди сидеть на козлах, а если кто-то в четырехместной карете почувствует дурноту, то можно с величайшей легкостью опустить окна.

Согласно плану мистер Трежантиль должен был выехать в карете из Пенквайта в восемь часов утра и примерно через двадцать минут подхватить свою маленькую группу на большой дороге, у поворота на Лантиэн. Дальше они проследуют через Ланливери к дороге, ведущей от Бодмина до Труро, и, если все пойдет как надо, через два с половиной часа они повернут направо, к Замку ан-Динас. Привал сделают у тропинки, ведущей к земляному укреплению, и, если погода будет по-прежнему хорошей, группа из четырех человек после ланча отправится осматривать ан-Динас. Дингль доставит их вещи к миссис Полвил в Тресаддерн-Фарм и проедет еще две мили в карете до Сент-Колумба, где остановится в гостинице «Красный лев».

В пятницу на рассвете погода была чудесная, хотя и немного прохладная. Все шло по плану: Джонни важничал, сидя на козлах в новом пальто, а Мэри, которая держалась как настоящая леди, восседала рядом с хозяином кареты, напротив Амиота.

Мистер Трежантиль укутался до подбородка в дорожный плед, и его тирольская шляпа, в которую было воткнуто перо грача, не очень-то подходила к желтоватому цвету лица. И тем не менее в ней он выглядел настоящим путешественником, который может в любой момент перебраться через пропасть или подстрелить серну. Амиот, которому мистер Бозанко дал свои бриджи, гетры и куртку, не забыл вдеть в петлицу ленту Мэри. Миссис Бозанко, когда после завтрака прощалась с дочерью, сделала вид, что не заметила этот ребяческий вздор.

Мэри в карете слегка расслабилась и, сидя с полузакрытыми глазами, разрывалась между желанием посмеяться над мистером Трежантилем, длинный нос которого торчал над пледом, смахивая на клюв грача, и опасением, что ей станет плохо, если окно не откроют пошире. Ее утешали улыбка Амиота, исполненная понимания, нарочитый жест, которым он дотрагивался до ленты в петличке, и случайное прикосновение его колена под вторым дорожным пледом.