— Разумеется, разумеется! — Пациент озирался с безумным видом. — Уверен, миссис Льюворн нас извинит, всего несколько минут — мое несчастное здоровье… — С этими словами мистер Трежантиль припустил к парадному крыльцу, словно за ним гнался рой его собственных пчел. Оказавшись в безопасности в своем собственном кабинете, он рухнул в первое подвернувшееся кресло и, стеная, прижал руку к сердцу. — Вы же видите, — задыхаясь, проговорил он, — что мне действительно очень нехорошо. Ваши обвинения меня расстроили, а эта молодая женщина не имела никакого права бродить там, собирая ежевику, — уверяю вас, я был изумлен, обнаружив ее. Что касается ее предложения помочь мне разбирать бумаги — какая ужасная перспектива! Я страшно разволновался — пожалуйста, Карфэкс, немедленно увезите ее отсюда, пока она не наделала бед.

Доктор Карфэкс не обращал внимания на своего пациента. Он подошел к столу, на котором лежала кипа бумаг и документов, а рядом — стопка кельтских и бретонских журналов. Вытащив один наугад, он принялся перелистывать страницы.

— Хм, — произнес он, — Пенквайт, Пенкуа, ранняя форма Пенкуз, или «конец леса», — ее употребляли в Восточном Корнуолле. Между этим поместьем и Труро должна быть по крайней мере дюжина мест с таким названием. Это вполне могла быть граница леса, тянувшаяся в те дни от реки Фэл до реки Фоуи. О чем говорят мои выписки из Беруля? О том, что любовники скрывались в лесу Моруа — да, а старое название Сент-Клеменс на реке Фэл было Мореск. Пожалуй, предположение, будто лес Моруа протяженностью двадцать восемь миль заканчивался здесь, не совсем верно. Не знаю…

Его пациент, обрадовавшись, что мысли доктора далеко и больше не заняты молоком с содой и мерзкой вареной рыбой, забыл о боли в боку и вскочил с кресла.

— Извините меня, Карфэкс, — прервал он размышления доктора, — но я позволил себе вольность отметить некоторые расхождения в различных журналах. Там много путаницы с валлийскими, корнуэльскими и бретонскими названиями. Что же касается истории Тристана и Изольды, — а именно это, судя по вашим бумагам, вас интересует, — то существует столько вариантов, что разобраться в них просто невозможно! Признаюсь, я совсем запутался.

Доктор Карфэкс положил на место взятый со стола журнал и нащупал в нагрудном кармане записную книжку (внушавшую его пациенту просто панический ужас) и карандаш.

— Не вы первый, — сухо ответил доктор. — Эта загадка веками сбивала людей с толку. Так-так, посмотрим: сильная нервозность, затрудненное дыхание. Вам не повредит, если вы проведете сутки в постели, а о рыбе мы забудем. Вам также не повредит крылышко цыпленка и лимонное суфле — ваша кухарка умеет готовить суфле? Разумеется, никакого кофе, а в остальном пейте, что пожелаете. А чтобы отвлечься от своих болезней, возьмите с собой наверх, в спальню, что-нибудь из этих бумаг; выпишите для меня основные различия между вариантом поэмы Томаса, написанным Готфридом Страсбургским, и поэмой Беруля — все это где-то там, в моих заметках.

— Да, да, все что скажете, — с жаром согласился пациент. — Вы только что упомянули лес Моруа. У Беруля есть лес, а у Готфрида королева и ее любовник прячутся в пещере, в гористой местности, по всей вероятности в Уэльсе, и это следует за позорной клятвой леди…

— Знаю, знаю, — нетерпеливо перебил его доктор, взглянув на часы. — Отмечайте какие угодно расхождения, но избавьте меня от ваших выводов. — Он направился к холлу. — В одном варианте — забыл, в каком именно, — Тристан убивает великана, — добавил Карфэкс, — а в другом убитый — карлик, кажется Фросин.

Мистер Трежантиль, которому еще не верилось, что он избежал ужасных предписаний доктора, был счастлив поторопить своих гостей. Но он очень гордился своими недавно приобретенными познаниями.

— Беруль назвал этого карлика Фросин, — сказал он, когда они шли по аллее к двуколке, — но в варианте Готфрида его имя Мелот. Очевидно, кто-то из них ошибается. Но одно бесспорно: любовников видели, когда они гуляли при луне, и, — он слишком поздно понизил свой пронзительный голос, — человек, который выдал их мужу леди, был его слугой… Миссис Льюворн, боюсь, мы заставили вас ждать.

Взгляд, обращенный на него, в котором прежде было столько теплоты, теперь был ледяным.

— Это не имеет значения, — ответила она, глядя прямо перед собой.

Доктор Карфэкс уселся рядом с ней и взял в руки поводья.

— Не забудьте, Трежантиль, — напомнил он, — сутки в постели. До свидания.

Кассандра рванула по аллее с такой прытью, словно ее огрели кнутом, хотя кучер всего лишь угостил ее кусочком сахара. Только когда они выехали на дорогу, оставив за собой все ворота, доктор Карфэкс заметил, что его спутница как-то необычно молчалива. Взглянув на нее, он увидел, что лицо ее побледнело, а губы плотно сжаты.

— Что-нибудь случилось? — осведомился он.

И только тогда Линнет повернулась к нему с горящим взором:

— Как вы смеете обсуждать мою личную жизнь с мистером Трежантилем? — спросила она.

ГЛАВА 20 Громы и молнии в Замке Дор