Доктор Карфэкс резко оборвал свою речь и, бросив на гостя быстрый взгляд из-под кустистых бровей, вернулся в свое кресло.

— Простите меня, — сказал он. — Вы видите, я не настолько человек науки, чтобы порой у меня не возникали… романтические теории. Точнее, они возникали у меня когда-то… Revenons à nos moutons.[15]

Нотариус смахнул со своего галстука воображаемую мошку.

— Я не заметил, — мягко возразил он, — чтобы мы от них отвлеклись. А ваши романтические теории, как вы их называете, представляют для такого старика, как я, больший интерес, нежели ваши изыскания, связанные с обычным пауком. Однако скажите: прочитав Беруля, что вы думаете о его топографии?

— Что он был точен, — ответил Карфэкс, — и это можно доказать, исследуя историю старых маноров[16] и изучая названия мест. Этот Лантиэн, который вы ищете, несомненно, Лансьен оригинального романа. Я верю — а Беруль знал, — что двор короля Марка находился там, где Замок Дор, и оттуда он правил всей этой частью побережья Корнуолла; что Тинтагель, находящийся на севере, никогда не имел никакого отношения к этой истории; что Изольда и Тристан любили и страдали на этом самом месте под деревьями, потомков которых, покрытых зеленой листвой, я покажу вам завтра. Приготовьтесь к тому, что вы увидите простой фермерский дом, а не дворец. По пути я познакомлю вас с еще одним из своих пациентов, который согласно моему предписанию для поправки здоровья изучает грачей, вместо того чтобы принимать лекарства.

Нотариус улыбнулся. Нечасто приходилось ему встречать человека, взгляды которого на жизнь настолько бы совпадали с его собственными, как в случае с этим врачом из маленького приморского городка на побережье Корнуолла.

— Минуту назад, — признался он, — у меня на кончике языка вертелся вопрос, который может показаться абсурдным. Вы педант в том, что касается научного метода?

— Без него любая догадка — дитя самонадеянности.

— Тогда скажите откровенно: как же вы в таком случае считаете возможным, что определенное место — скажем, вода, лес, старинные здания — может хранить память, чуть ли не мысль и даже порой оглашать это с помощью человеческих уст?

Доктор Карфэкс встал, помешал в камине угли и, подбросив в огонь полено, обернулся к нотариусу.

— Как, сэр? — переспросил он. — Да никто, кроме философа с прочной системой, не стал бы отрицать такую возможность. Видите эту кочергу? Ваш сторонник системы изливает презрение на бедную женщину, которая, после того как разожжет огонь в очаге, вертикально прислоняет кочергу к решетке. Откуда ему знать, как доказать свою правоту? Против него — практический опыт многих поколений женщин, которые всю жизнь помешивали огонь в очаге. Они не знают, почему так делают, но они это делают. Все, что ему известно, это то, что он не может объяснить, почему кочерга, поставленная вертикально, должна помочь огню разгореться. Кстати, она часто помогает.

Для иллюстрации доктор Карфэкс прислонил кочергу к камину.

— Словарь человека науки не должен включать слова «невозможно» — так же, как не включал его словарь Наполеона. Откуда нам знать, что ветка не расцветает от удовольствия из-за того, что на нее села птичка? У травинки есть разум. У плюща довольно разума, чтобы виться по стене, осуществляя идею Создателя. Вы полагаете, что они увядают и возрождаются без всяких воспоминаний?

— Растение — это растение, — возразил месье Ледрю. — А вот пейзаж с рекой и лесом — другое дело. Это скопление, сочетание тысяч, миллионов отдельных вещей, что позволяет им даже чувствовать.

— Ну вот! Таковы и вы, и я, и любой кочан капусты. Что-то может произойти — скажем, раз в тысячу лет, — и на этом клочке земли все элементы соберутся воедино в тот момент, ради которого, согласно нашей фантастической, но тем не менее вполне научной гипотезе, эта частица мироздания корчится в родовых муках. Однако вы совершили долгое путешествие и устали. Позвольте мне зажечь фонарь и проводить вас в гостиницу. Завтра, если у вас не найдется занятия получше, вы усядетесь в мою двуколку и позволите отвезти вас в Лантиэн, я намерен навестить там своих пациентов.

ГЛАВА 8 Предписания доктора Карфэкса

На следующий день ранним утром доктор Карфэкс послал гонца в «Розу и якорь», чтобы сообщить, что он отправится к своим пациентам в одиннадцать часов; что собирается нанести визит и в Лантиэн; что день просто чудесный; что он сочтет за честь, если месье Ледрю составит ему компанию в его двуколке. Нотариус принял это приглашение весьма охотно.