— Не было, хотя очень хотелось. Но пока я мысленно принадлежала Феликсу, я не могла себя разменивать на легкие интрижки. Возможно, вы не поверите, но снова какая-то неведомая сила не позволяла мне так себя вести.

— А сейчас позволяет?

— Сейчас, — посмотрела Мазуревичуте долгим взглядом на журналиста, — позволяет. Я свободна, у меня ни перед кем нет обязательств. А почему вы задали мне такой вопрос?

«Надо действовать прямо сейчас, — промелькнула у Лагунова мысль. — Неизвестно, возникнет ли еще столь благоприятная ситуация».

Со стула он быстро пересел на кровать, рядом с женщиной. Ее глаза были совсем близки от него, но их выражение он понять не мог.

— Вы мне очень нравитесь, — пробормотал он и потянулся к ней губами.

Мазуревичуте быстро и ловко вскочила.

— Мы с вами так не договаривались, — сказала она. — Пересядьте на стул.

Лагунов пересел. Давно он не ощущал себя столь неловко. Мазуревичуте снова заняла место на кровати.

— Послушайте, я свободная женщина, но это не означает, что общедоступная, — не скрывая иронии, проговорила она. — У меня бывают любовники, но тогда, когда я чувствую, что хочу быть с ними. И я никогда не спешу с выбором. Возможно, вы тоже достойны этого высокого звания, но пока я вас знаю слишком мало. Так что либо терпите и демонстрируйте мне ваши достоинства, в первую очередь человеческие, а уж потом все остальные, либо забудьте про меня. Что вы выбираете?

— Первый вариант, — процедил Лагунов.

Мазуревичуте отрицательно покачала головой.

— Я бы вам посоветовала остановиться на втором, у меня нет уверенности, что вы преуспеете в первом. Зачем вам лишние трудности, расстройства. Хотите, я вам кое-что скажу?

— Хочу.

— Я из тех женщин, в которых мужчины влюбляются сильно и надолго. И если я не отвечаю взаимностью, им становится плохо. У меня есть несколько таких примеров. Подумайте, стоит ли вам их умножать?

Лагунов понял, что дальнейшее продолжение разговора становится бессмысленным. Все самое важное на данный момент они сказали друг другу.

— Я подумаю. Спасибо за интересный рассказ, — произнес Лагунов, вставая.

— В любом случае всегда к вашим услугам, — ответила Мазуревичуте, закрывая за ним дверь.

28

Они приехали в замок утром, сейчас приближался вечер, а Нежельский до сих пор не общался с Каманиным. Он ощущал себя неприкаянным, никто не обращал на него внимания, даже не пытался заговорить. После утренней беседы с Рутой, он не произнес больше ни одного слова. А ведь он надеялся на долгие беседы с Феликсом, ради них он бросил все свои дела в Москве и примчался в это польское захолустье.

Нежельский не понимал, почему юбилей Каманина надо было отмечать именно здесь. Насколько ему было известно, Феликса мало что связывало с этой страной. Ну, была у него одна из жен наполовину полькой. Но Эмма родилась и всю жизнь провела в России, по-польски не говорила, да и Польшей интересовалась не больше, чем Филиппинами. Ну, преподавал он не то год, не то два в Краковском университете, но кончилось это не слишком хорошо. И это замок, совершенно не понятно, зачем он его приобрел, потратил столько денег? Что он этим хотел сказать? Нежельский, как увидел это древний форпост, все пытался разгадать эту загадку. Ему ли не знать, как сильно Феликс любит символизм, но тут он, пожалуй, превзошел все, что до этого делал в этом направлении. Может, наступил тот возраст, когда человек начинает чудить. Если это случилось со Феликсом, то очень грустно, получается, что даже самый сильный человеческий интеллект не защищен от деградации. Возможно, он подвержен ей в первую очередь в силу того, что природа очень мстительна, она отыгрывается на тех, кому сама же больше и дает.

Нежельскому вспомнилось, как на эту тему они когда-то бурно спорили с Каманиным. Феликс отстаивал точку зрения, что тем больший дар, тем сильнее у него обратная сторона. По этой причине одаренные люди столь опасны, никогда не знаешь, что возьмет в них вверх: лицо или изнанка?