– Дупль, – бросил трактирщик как бы между прочим и тотчас обернулся к жене, которая плыла к ним, шурша своим донельзя странным, поношенным, явно старомодным, в бесчисленных рюшах и складочках, но когда-то, несомненно, изысканным городским платьем. Она пришла позвать мужа: господин начальник изволил чего-то пожелать. Трактирщик, прежде чем уйти, напоследок обернулся, словно в отношении ночевки решающее слово теперь уже за самим К. Однако тот, вконец обескураженный тем, что в трактире оказался именно его непосредственный начальник, так ничего вымолвить и не смог; даже сам себе не умея это объяснить, он в отношении Дупля не ощущал в себе той свободы, какую чувствовал по отношению к Замку в целом, то есть вообще-то быть застигнутым здесь Дуплем он не боялся, по крайней мере в том смысле, в каком страшился этого трактирщик, и все же, случись такое, он испытал бы ужасную неловкость, как если бы кому-то, кому он обязан благодарностью, он вместо этого ненароком, по недомыслию, причинил боль; вдобавок он с тяжелым сердцем отметил, что в самих его колебаниях, очевидно, уже сказываются последствия – не зря он так опасался – его подчиненности, его удела наемного работника, и даже сейчас, когда последствия эти проявляются столь бесхитростно, он не в состоянии с ними совладать. Так он и стоял, кусая губы, не в силах произнести ни слова. Трактирщик, прежде чем окончательно скрыться в дверях, еще раз оглянулся на К., но тот только смотрел ему вслед, не сходя с места, покуда подошедшая Ольга не потянула его за рукав.

– Что тебе надо было от трактирщика? – спросила она.

– Хотел тут переночевать, – ответил К.

– Так ты ведь у нас ночуешь, – удивилась Ольга.

– Да уж конечно, – бросил в ответ К., предоставляя ей как хочешь, так и понимать его слова.

Глава 3

Фрида

В буфетной – просторной комнате, посередке свободной – вдоль стен вокруг пивных бочек, а то и прямо на них расселся народ, но совсем другого вида, чем мужики в трактире К. Эти были почище и одеты все в одинакового пошива, грубой серо-желтой материи платье: куртки пышные, штаны почти в обтяжку. Роста все были небольшого и на первый взгляд как будто на одно лицо, вроде бы худое и плоское, но при этом пухлощекое. Вели они себя очень спокойно, почти не двигались, только взглядами, да и то лениво и безразлично следя за вновь пришедшими. И тем не менее – может, оттого, что их так много и сидят они так тихо, – К. стало не по себе. Он снова взял Ольгу под руку, чтобы все увидели, почему он здесь и с кем. Тут из угла поднялся мужчина, явно знакомый Ольги, намереваясь подойти к ней, но К. едва заметным движением повернул Ольгу в другую сторону, причем никто, кроме самой Ольги, его уловки не заметил, Ольга же приняла ее безропотно, только с улыбкой покосилась в его сторону.

Пиво разливала молодая буфетчица по имени Фрида. На вид это была невзрачная, небольшого росточка, белокурая девушка с печальным лицом и впалыми щеками, однако с неожиданно острым взглядом, полным какого-то особого превосходства. Едва она посмотрела на К., тому показалось, что одним этим взглядом многие важные для него вещи улажены, в том числе и такие, о которых он еще понятия не имеет, но в существовании которых почему-то мгновенно уверился. К. продолжал наблюдать за Фридой со стороны, даже когда та, отвернувшись, заговорила с Ольгой. Не похоже, что они подруги, слишком уж натянуто и немногословно они беседуют. И К., желая оживить разговор, вдруг спросил:

– А господина Дупля вы знаете?

Ольга рассмеялась.

– Чему ты смеешься? – рассердился К.

– Да не смеюсь я, – ответила та, продолжая смеяться.

– Ольга еще почти ребенок, – сказал К., склоняясь над стойкой в надежде снова перехватить взгляд Фриды. Но та, не поднимая глаз, тихо спросила:

– Вы хотите видеть господина Дупля?

Да, К. просил бы об этом.

Она указала на дверь слева от себя:

– Там глазок, можете посмотреть.

– А как же все эти люди?

Вместо ответа она лишь брезгливо выпятила нижнюю губку и решительной, но неожиданно мягкой рукой потянула К. к двери.