Читаем Замки полностью

Может быть, оставить всё как есть? Может, быть счастливым важнее, чем быть свободным? Свобода предполагает выбор. Выбор делает людей несчастными. Но отсутствие выбора – это несвобода. Этот остров – как рябь на воде. Зыбкий. Поведешь рукой – и нету его. Что произойдет, когда проклятье будет разрушено? Сейчас они молоды, полны сил и надежд (потому что башенные часы стоят на месте, а воспоминания пробуждаются лишь в ночь, когда цветет Саркун). А что будет потом? Они обнаружат себя подвешенными за горло на стрелках календарного циферблата. Осознают, что прошел не один десяток лет, что подошвы их давно истоптаны, а лица загрубели от палящего солнца. Вспомнят, к чему стремились до того, как попали на остров свободы, усядутся на песок и, пропуская его сквозь пальцы, поймут, что корабль давно разрушен. Отсюда никуда не деться, даже если захотеть. Разве что смастерить плот и отправиться в опасное плаванье. В далекие неизведанные земли. Рискнуть. Но возраст уже не тот…

В конце концов, здесь не так уж и плохо.

– Ты права, – ответила Кора после долгого молчания, – наверное, я зря пришла.

Морган нащупал в кармане ложку, принадлежавшую Марку. С белой лилией на черенке. Приданое фрау Блот. Ложка, служившая указателем на перекрестье дорог. Марк заблудился в темном лесу, Амальда заблудилась в темном лесу, они могли бы спасти друг друга, но новоявленный чумной доктор не смел ослушаться друга священника. Они встретились снова. Но не помнили свою историю.

А Морган помнил, как ветер хлестал его по лицу, а он копал землю. Помнил грязь, застрявшую под его ногтями, как ломило спину, слипались глаза, и грудь сжимало от нехватки воздуха, от переизбытка чувств.

– Чипатиак сказал, что я смогу разрушить проклятье, – неожиданно для самого себя сказал Морган, – он сказал мне это перед смертью.

И тогда Кора расхохоталась. Морган не мог оторвать взгляда от её лица. Оно деформировалось от смеха, морщилось, как отражение в кривом зеркале. Её черные зубы и вылетающие изо рта звуки напоминали жужжащий пчелиный рой. Сейчас она набросится, ужалит…

Кора не могла успокоиться. Дикая горлица пела свою прощальную песню.

– Наконец-то! Наконец-то! Он мертв! Он хотел снять проклятие, но он мертв! Я знала, что колдун погорячился. Он не злой, не злой! Это слишком жестокое наказание за сожженный замок! – бормотала она.

– Но как? – Голос Моргана вырвал хранительницу острова из потока мыслей. – Как мне это сделать?

– Очень просто, – усмехнулась Кора, – нужно меня сжечь.