Читаем Замешательство полностью

Моя грубость по отношению к незнакомке потрясла Робина. Он продолжал поглаживать свой бутерброд, чересчур сильно и быстро.

– «Ова Нова», пап. Они сняли ту историю о парне, который позволил мушке вылупиться под кожей на своем плече.

Ди Рейми восхитилась:

– Ого, ты смотришь нас!

– Только те видео, которые о том, как крут мир.

– Ну что ж! Мы думаем, то, что с тобой происходит, – одна из самых крутых вещей, которые нам доводилось видеть.

Робин посмотрел на меня, ожидая объяснений. Я ответил пристальным взглядом. Осознание отразилось на его лице. Инфлюенсеры хотели, чтобы он снялся в идеальном трехминутном эпизоде, который мог бы заработать миллион лайков от незнакомцев по всему миру: «Мальчик воскрес благодаря мозгу своей мертвой матери». Или, может быть, наоборот.

Жизнь состоит из накопленных ошибок. К тому времени, когда появилась Ди Рейми с планом превратить моего сына в гвоздь программы, я потерял счет своим родительским неудачам.

Робин подумал, что будет забавно встать в один ряд с другими причудливыми обитателями Земли. Он изложил мне свои доводы за мороженым через несколько часов после того, как я отправил Ди Рейми восвояси.

– Пап, ну честное слово, подумай об этом. Я так долго был очень несчастным. А теперь все изменилось. Вдруг кому-то нужно об этом узнать? Будет познавательно. Ты же любишь учить новому, пап. И к тому же это крутое шоу.

Два дня спустя Ди Рейми позвонила мне.

– Вы не понимаете моего сына, – сказал я ей. – Он… необычный. Я не могу допустить, чтобы он превратился в экспонат выставки.

– Он не будет экспонатом. Он будет объектом аргументированного интереса, к нему будут относиться с уважением. Вы можете присутствовать на съемках. Мы будем избегать всего, что доставляет вам неудобства.

– Простите. Он особенный ребенок. Ему нужна защита.

– Я понимаю. Но вы должны знать, что мы собираемся снять фильм, независимо от того, хотите вы принять в нем участие или нет. Мы используем все уже имеющиеся материалы любым удобным для нас способом. Мы даем вам шанс принять участие и высказать свое мнение.

Смартфон – настоящее чудо, превратившее каждого из нас в бога. Но в одном простом отношении он примитивен: нынче невозможно взять и бросить трубку.

Формально мой сын оставался анонимным. Но то, что обнаружили исследователи «Ова Нова», вскоре могли узнать и другие. Я совершил ошибку, и бездействие могло ее лишь усугубить. По крайней мере, я все еще мог попытаться проконтролировать то, каким образом эта история станет достоянием общественности. Через два дня, когда мой гнев утих, я позвонил Ди Рейми.

– Я хочу решающий голос при одобрении окончательного монтажа.

– Вы его получите.

– Я не разрешаю вам использовать его настоящее имя или какие-то другие факты, которые облегчат его идентификацию.

– Договорились.

Мой сын был проблемным мальчиком, которому причиняло боль то, чего не видел охваченный эпидемией сомнамбулизма мир. Необычная терапия сделала Робби немного счастливее. Возможно, лучше пусть он предстанет перед камерой таким, какой есть, чем «Ова Нова» сотворит сенсацию из клипов Карриера, сопроводив их торгашеским трепом.

Робин пристроился рядом на диване в гостиной, свернувшись калачиком у меня под мышкой, и все объяснил мне тем вечером, когда мы решили остаться на Земле.

– Ты же слышал, что говорил доктор Карриер. Возможно, это принесет пользу.

Я не понимал, что происходит с Робином, пока не увидел предварительный монтаж. В этом видео его зовут Джей[16]. Он входит в кадр, и кадр оживает. Он поворачивается, чтобы посмотреть на уток, серых белок и липы вдоль озера, и его взгляд превращает их в инопланетян, которых камера может оценить непредвзято.

Затем он лежит в трубе МРТ в лаборатории Карриера, силой мысли перемещая фигуры на экране. Его лицо круглое и открытое, но немного озорное; он доволен своим мастерством. Голос Ди Рейми за кадром объясняет, как Джей учится соответствовать набору чужих, замороженных чувств, положенных на хранение много лет назад. Но ее объяснение не относится к делу. Он ребенок, увлеченный процессом творения.

Затем он сидит напротив Ди Рейми, на скамейке под раскидистой ивой.

– Но что же ты чувствуешь? – спрашивает она.

Нос и рот Джея слегка подергиваются. Он взволнованно жестикулирует, начиная объяснять.

– Знаете, как бывает, когда поёшь хорошую песню с людьми, которые тебе нравятся? Люди поют по-разному, но хорошо звучат вместе?