Читаем Замешательство полностью

Космический телескоп «Следующее поколение» был больным местом для моих соратников. Флагманский инструмент опоздал на десяток лет и превысил запланированное финансирование на четыре миллиарда долларов. Конечно, мы все его желали. Но он был теснее связан с космологией, чем с поиском экзопланет. И воровал деньги у всех других проектов.

– Момент для войны за «Искателя» – хуже не придумаешь. Вы видели твит президента?

Конечно, мы все его видели. Но блестящий наблюдатель, зависимый от этанола, почувствовал необходимость опубликовать этот шедевр в окне текстового чата:

Почему мы вливаем все больше денег в БЕЗДОННУЮ ЯМУ, которая никогда не вернет ни ЦЕНТА инвестиций??? Так называемая «наука» должна прекратить выдумывать факты и вываливать их на голову американскому народу!!

– Он играет на руку ксенофобам и изоляционистам. Всем ура-патриотам.

– Вашингтон прислушивается к ура-патриотам. Стране наскучила астрономия.

– Тогда нам, наверное, нужно поехать в Вашингтон и выступить в свою защиту.

У меня все внутри сжалось, когда соратники взялись составлять план сражения. Я не мог выкроить даже свободной минуты для других миссий, кроме той, которой занимался постоянно. И я сомневался, что от поездки в Вашингтон будет толк. «Искатель» был всего лишь еще одним опосредованным сражением в бесконечной гражданской войне, раздирающей Америку. Наша сторона утверждала, что открытие планет земного типа увеличит коллективную мудрость и эмпатию человечества. Сторонники президента твердили, что мудрость и эмпатия – это коллективистский заговор, добивающийся падения нашего уровня жизни.

Я отвернулся от экрана и заглянул в гостиную. Али сидела в своем любимом кресле-яйце, болтая ногами, как будто уже пришло время выпить бокал вина и подыскать сонет для Честера. Она посмотрела на меня и одарила своей поразительной улыбкой – маленькие белые зубы, широкая розовая линия десен. Она покачала головой, не понимая, как я могу так расстраиваться из-за столь незначительного повода. Я мог бы спросить, любила ли она меня так же сильно, как своего пса. Я мог бы спросить, стоил ли опоссум того, чтобы бросить мужа и ребенка. Но вопрос, который пришел мне на ум – можно ли считать, что я его действительно задал, если разговор шел с призраком? – оказался еще хуже. Али. Он мой?

Как по команде, опытный читатель мыслей появился в дверях кабинета, размахивая своим транспондером.

– Папа, ты не поверишь. Половина американцев думает, что нас уже посетили существа из других миров.

Конференция на моем экране расхохоталась. Человек, потерявший сына из-за нефти, спросил с другого конца страны:

– Тео, как насчет того, чтобы поговорить кое с кем в Вашингтоне?

Позвонила соседка и сказала, что Робин вышел из дома.

– Он стоит там как вкопанный. Не шевелится. Мне кажется, с ним что-то не так.

Я хотел сказать: «Ну конечно, с ним что-то не так. Он умеет смотреть на мир, в отличие от всех прочих» – но просто поблагодарил за известие. Она всего лишь несла извечную соседскую вахту, следя за тем, чтобы никто не сбился с пути.

Я вышел в сумеречный двор, чтобы отыскать преступника. Он отправился туда до темноты с коробкой мелков, собираясь нарисовать березу, которая все еще щеголяла темно-зеленым нарядом позднего лета. Взял с собой складной табурет для кемпинга. Робин сидел на холодной траве. Я устроился рядом. Джинсы промокли за считаные секунды. Я и забыл, что ночью выпадает роса. Мы вспоминаем о ней только утром.

– Дай взглянуть. – Он отдал мне своего пастельного заложника. И дерево, и рисунок уже стали серыми. – Придется поверить тебе на слово, дружище. Я ничего не вижу.

Его тихий смех затерялся в шорохе листвы.

– Странно, да? Папа, почему цвет исчезает в темноте?

Я сказал ему, что причина в наших глазах, а не в природе света. Робби кивнул, как будто уже пришел к такому же выводу. Он не сводил глаз с выдыхающего дерева. А еще поднял руки к лицу и ощупывал что-то невидимое в воздухе, как будто искал там потайные отделения пространства.

– А вот еще более странная штука. Чем темнее становится, тем лучше я вижу краем глаза.

Я проверил; Робби был прав. В памяти всплыло расплывчатое объяснение: по краям сетчатки больше палочек.

– Можем устроить на эту тему славную охоту за сокровищами.

Нет, его интересовал лишь сам факт необычных ощущений.

– Робби… Доктор Карриер спрашивает, можно ли показать видео с твоими сеансами другим людям.