– Что ж, мне и вправду пора идти, – пробормотала она, желая оказаться как можно дальше от приюта и от Бет с ее обвиняющим взглядом.

– Завтра я приду в обычное время, – коротко ответила Бет и, повернувшись, направилась по коридору к следующей двери, где ее ждали одиночество и надежда.

Глава 8

Поздним вечером Кэтрин сидела в кресле у камина, закутавшись в теплую шаль, присланную ей братом на прошлое Рождество. Она не могла заснуть, и ей даже не хотелось рисовать, но она рада была бы закрасить зеленой или голубой краской весь прошедший день, будь у нее такая возможность.

Впечатления от посещения богадельни и встречи с миссис Грин – слишком много для одного дня семнадцатилетней девушки.

Мало того, по дороге из приюта она встретила мистера Тауба, который вызвался проводить «очаровательную мисс», куда бы она ни направлялась. Вот кого из постояльцев она сама охотнее всего проводила бы домой, так это навязчивого старика с его ухмылками и скользкими комплиментами.

Кэтрин не могла понять, как миссис Дримлейн доставляет удовольствие сидеть и пить чай с мистером Таубом. Все его разговоры сводились к тому, как дорог нынче стал весь белый свет, ничего невозможно купить без того, чтобы попросту не разориться.

Как подозревала Кэти, миссис Дримлейн втайне посмеивалась над мистером Таубом, наверное, болтовня с ним и споры о том, какие времена лучше, прежние или нынешние, забавляли ее. Сама Кэтрин предпочитала не встречаться с мистером Таубом в коридорах и старалась ускользнуть на кухню или куда-нибудь еще, если он останавливался возле ее конторки поболтать перед тем, как направиться по своим делам.

В своей неприязни к мистеру Таубу они были единодушны с Бет. Мисс Вортекс находила его изворотливым хвастуном, который, должно быть, привык обманывать своих компаньонов, пуская им пыль в глаза напыщенными речами.

К радости Кэтрин, мистер Тауб дошел с ней только до лавки миссис Грин и не выразил желания подождать, пока она закончит свои дела и направится обратно в «Охотников и свинью». Уже входя в лавку миссис Грин, Кэти обернулась и увидела, как старик остановился и заговорил с молодой женщиной, вышедшей из дверей школы. Должно быть, это была учительница, и ей наверняка хотелось поскорее оказаться в тепле своего дома, но мистер Тауб без церемоний остановил ее, и Кэтрин, мысленно посочувствовав незнакомке, зашла в шляпную лавку.

За прилавком некрасивая девушка в темном платье убирала в коробки разноцветные перчатки, а неподалеку, за конторкой, женщина в черном что-то записывала в большую книгу.

При виде Кэти обе они оставили свои занятия и посмотрели на посетительницу с удивлением. В такое время покупательницы уже не ходили за перчатками и шляпками, но Кэтрин не походила на горничную, пришедшую с каким-нибудь поручением.

– Чем мы можем быть вам полезны, мисс? – робко спросила девушка, быстро покосившись в сторону хозяйки.

Кэтрин поздоровалась и объяснила, зачем она пришла. Она не знала, на кого ей надо смотреть, на продавщицу или миссис Грин, чью зрелую красоту не портило черное платье.

– Перчатки для миссис Тафф, конечно же! – продавщица обрадованно кивнула и принялась перебирать стоящие на полках за ее спиной коробочки в поиске нужной.

– Так, значит, вы – племянница нашей дорогой миссис Лофтли. – Миссис Грин без особого любопытства рассматривала Кэти. – Как вам нравится Кромберри?

– Я еще почти ничего не видела здесь, мадам, но я уверена, что мне здесь понравится. Этот город больше моего родного городка…

Кэтрин умолкла, заметив, как по приятному лицу миссис Грин рябью пробежала гримаса.

– Надеюсь, вы будете здесь счастливы, мисс, – коротко сказала хозяйка лавки и вернулась к своим записям.

Продавщица нашла нужную коробочку и протянула ее Кэти.

– Вот, мисс. Мы будем рады видеть вас снова, и, прошу вас, передайте миссис Тафф наши лучшие пожелания, – заученно произнесла девушка, в голосе ее Кэтрин почудилась какая-то тоскливая нотка.

По дороге домой Кэти вспоминала слова тетушки Мэриан о том, что многие дамы в Кромберри после случившегося с мисс Грин предпочитают покупать шляпки и перчатки в соседних городках. Как будто боятся, что на перчатках застыли брызги грязи.