Каждый раз, кормя закваску, я чувствую трепет: твоя закваска, моя, моей матери и ее матери — это все одно, и ему очень много лет. Бессмертие удивительнее пения, если хочешь знать мое мнение.

А Леопольд говорит, это просто какая-то странная фигня с пузырьками углекислого газа.

А еще Чайман дал мне официальное разрешение поделиться его новым треком — прикрепляю его.

Соборы

Ознакомительный период в Мэрроу-Фэйр оказался менее основательным процессом, чем я ожидала, учитывая, что мне дали место в бывшем оружейном складе чуть ниже уровня моря. Лили Беласко показала мне, где туалеты и запасные выходы — в нескольких направлениях, но не во всех, а затем вложила мне в руку фонарик. Она объяснила, что склад соединен с другими заброшенными зданиями, и не все из них отмечены на карте.

— Но радиации уже нигде нет, — уточнила она. — Честно.

Я решила сориентироваться сама. Главный вестибюль был хребтом Мэрроу-Фэйр, а лимонная роща под стеклянной крышей — ее центральной чакрой. Дальше из вестибюля открывались проходы и коридоры, уводящие из розового света в темноту. В ходе их исследования я обнаружила:

— камеру, где в полиэтиленовых пакетиках, полных черной грязи, буйно росли плотные скопления грибов с широкополыми шляпками;

— сверчковую ферму! Самих сверчков я не видела, но услышала оглушительный стрекот в темноте. Я развернулась и ретировалась;

— одинокое лимонное дерево, заброшенное и засохшее;

— приставную лестницу, ведущую в люк на крыше. Сунув туда голову, я нос к носу столкнулась с одной из коз, которые паслись на летном поле. Коза посмотрела на меня скептически (козы всегда на всех косо смотрят);

— исполинских размеров транспортную рампу, такую широкую, что по ней мог свободно проехать любой грузовик или что-то в этом роде с (ядерным?) оружием. Я поднялась по рампе и оказалась на задворках ангара «Алгебра», переливающегося в свете лампочек. Пивовары перекатывали кеги на подставках и перешучивались насчет последней игры «Голден Стейт Уорриорз».

Я прошла сквозь пивоварню, вышла обратно на летное поле и снова увидела коз, на сей раз вдалеке.

Я спустилась обратно, пересекла весь главный вестибюль и уперлась в гладкую бетонную стену — еще одна серая дверь с трафаретным рисунком, открывающаяся ключом-косточкой, — «НИ СПЕРЕДИ НИ СЗАДИ». Дверь вывела меня к сияющей воде, ночному небу и крошечному бетонному пирсу, возле которого стояла широкопузая лодка, а внутри — знакомые лица. На ней я вернулась в Сан-Франциско — лодка шла расслабленно и неторопливо, — а капитан рассказал, что каждый день курсирует между МэрроуФэйр и Сан-Франциско. Он выдал мне листок бумаги с расписанием, его именем — Карл и названием лодки — «Омебуши».

Первый рейс в расписании — в шесть утра из Эмеривилла.

— Это самый ранний? — спросила я.

— А вам надо раньше?

Я сказала, что, возможно, да.

Он отрывисто кивнул.

— Значит, нам с Буши придется поработать побольше. Я скажу Беласко.

Еще я встретила своего круглолицего соседа с пикника. Его полное имя было Гораций Портасио, он был библиотекарем Мэрроу-Фэйр, а также отвечал за еженедельную новостную рассылку.

На козырном месте, прямо у лимонных деревьев, через дорогу из желтого скотча, он устроил свою собственную рощу из темных книжных шкафов, а за ними — гору картонных коробок, наполненных тысячами меню из разных ресторанов — от выдающихся до никому не известных. Всегда, когда я проходила мимо коллекции Горация, кто-нибудь увлеченно листал меню, зарываясь в коробки с ожесточением диджея, выбирающего пластинку.

Я представилась еще раз и объяснила, что теперь официально здесь работаю. Гораций поднял палец (минуточку!), исчез в недрах книгохранилища, а затем появился снова, с шаткой стопкой книг в руках. Как он собрал ее с такой скоростью — в голове не укладывалось. Может, у него были заранее заготовлены тематические подборки для каждого? Он сел и принялся раскладывать книги.