Читаем Законы границы полностью

Также я помню, при каких обстоятельствах мне довелось увидеть телевизионную пресс-конференцию, которую Сарко давал прямо в барселонской «Ла-Модело», весной или летом 1983 года, когда ему удалось свой провалившийся побег превратить в самый известный тюремный бунт в истории Испании. В тот вечер я пришел познакомиться с семьей Ирене и хорошо помню, что после того, как она представила меня своим родителям и мы пили аперитив, внезапно я разглядел на другом конце столовой, на экране телевизора, работавшего без звука, лицо Сарко. Изображение было расплывчатым, но я сразу его узнал: Сарко был с длинными волосами и в обтягивающей футболке с коротким рукавом, под которой сильно выделялись грудные мышцы. Он сидел в свете телевизионных прожекторов, под вспышками фотокамер, в окружении журналистов и заключенных, и, как казалось, требовал тишины. Его предплечье было перетянуто жгутом, конец которого он зажимал ртом, тогда как в другой руке держал шприц, собираясь сделать себе укол героина. Очевидно, таким образом Сарко намеревался продемонстрировать, что тюрьмы наводнены наркотиками. В тот момент я разговаривал с отцом Ирене, и, как впоследствии она мне рассказывала, ничего не объяснив и напрочь забыв о своем собеседнике, я поднялся, подошел к телевизору, включил звук и принялся увлеченно слушать и следить за тем, что происходило на экране, а Ирене за моей спиной пыталась как-то исправить положение и обратить ситуацию в шутку. «А я и не говорила, что он безупречен, — сказала она отцу. — Он помешан на молодежной преступности, а когда дело касается Сарко, то вообще голову теряет. Но ведь гораздо хуже было бы, если бы он увлекался выпивкой». Позже, когда мы расстались, Ирене стала менее снисходительной и часто бросала мне в лицо упреки по поводу моего увлечения, считая его признаком инфантилизма. Еще я помню, как однажды в «Ксайке», ресторанчике самообслуживания на улице Ховельянос, где мы с Кортесом и Губау обычно обедали, я увидел по телевизору кадры задержания Сарко после его побега из тюрьмы особого режима «Лерида II». Он лежал на асфальте на углу одной из улиц в центре Барселоны, рядом с еще двумя беглецами; у всех троих руки были скованы наручниками за спиной, а над ними прохаживались полицейские в штатском, продолжавшие потрясать пистолетами, будто ситуация находилась не под их контролем. Возможно, они дожидались приказа увозить задержанных или просто наслаждались своей минутой славы в связи с задержанием — после двадцатичетырехчасового преследования по земле, по воде и по воздуху — самого знаменитого и разыскиваемого преступника Испании, который в тот момент, даже лежа на земле лицом вниз, не переставал ругаться и что-то кричать под яростный вой сирен. По словам Сарко, он жаловался полицейским, что у него пуля в спине и ему нужен врач. По версии полицейских, он выкрикивал угрозы в их адрес, проклиная их самих и всех их родственников, живых и мертвых, Я хорошо помню, как по вине Сарко потерял однажды возможную клиентку Редондо, которая была его знакомой или знакомой его жены. Это произошло вскоре после того, как я начал работать в адвокатской конторе. Получилось так, что когда сеньора рассказывала мне со слезами на глазах свое дело о наследстве, по телевизору в баре Баньолеса, где мы с ней встретились, начали показывать невероятные кадры побега Сарко из тюрьмы в Оканье, во время коктейля по случаю презентации «Настоящей жизни Сарко», последнего фильма Бермудеса. Сарко и еще трое заключенных взяли в заложники Бермудеса, начальника тюрьмы и двоих надзирателей и спокойно выбрались на свободу. Никто не смог помешать этому. Я совершенно забыл про слезы и наследство знакомой Редондо и, подойдя поближе к телевизору, перед которым сидело много народу, принялся с жадностью слушать новость, оставив свою клиентку наедине с ее проблемой и в полном изумлении. Когда я вернулся к столику, ее там уже не было, а вечером Редондо закатил мне такой скандал, какого никогда не случалось в моей жизни.